— Годится?
— Вполне, нервы у него в порядке, — он резко встал, — извините, меня ждут партнеры.
Испытывая некоторое разочарование, я стал возвращаться к окружавшему меня миру людей и вещей, немец в бабушкиных очках не сводил с нас глаз, его бутылка стояла нетронутой, конечно, хорошо, что удалось без особого труда завоевать доверие сеньора Ариаса, мое разочарование объяснялось отсутствием конкретных указаний, я по-прежнему не знал, что должен делать.
— Мне хотелось бы иметь более четкое представление о работе.
— Не суетись, действовать придется по обстановке. Испания не та страна, в которой можно действовать по плану.
— А сеньор Монсен?
— Теперь он тебя знает. Если бы ты скрывался и ему пришлось разыскивать тебя, он бы насторожился, а теперь ты один из многих. Так лучше, не правда ли?
Не знаю почему, но в тот момент мне показалось, что встреча была организована специально, чтобы показать меня немцу.
— Опасность с правого борта.
К нам приближалась Фараонша, обычное внимание к клиентам, никогда не видел более уверенного в себе человека, прекрасно знала свою власть над мужчинами и умело пользовалась ею, для каждого случая у нее была выработана специальная тактика, в двух шагах от нас она запела фальцетом:
Известная исполнительница любовных романсов Кончита Пикер ей в подметки не годилась по умению вертеть бедрами и выделывать разные штучки, она могла бы стать звездой, голубая мечта всей ее жизни, если бы встретила хорошего импресарио.
Куплет был посвящен Англичанину, но он не удостоил ее внимания и повернулся ко мне.
— Завтра начнешь работать.
Я не успел ничего спросить, Фараонша положила руку мне на колено, главное — крепкие нервы, считает дон Ариас, я собрал в кулак всю силу воли, на этот раз я ей не поддамся, в голову лезли всякие глупости, вспомнилась настенная живопись в сортире «Доллара», не такая откровенно похабная, как на постоялом дворе у Элоя, например, конкретные советы на основе норм гигиены и санитарии: «подойди ближе к унитазу, ты себя переоцениваешь», «продукция фирмы «Бленокол» надежная защита для мужчины», господи, о чем я думаю.
— Если ты и дальше будешь водить компанию с такими людьми, придется провести с тобой ночь, ты об этом не пожалеешь.
— Охотно верю, но я предпочитаю любовь, за которую не платят деньги.
— Надо же, все еще влюблен.
Она раздела меня взглядом, проникла в самые сокровенные уголки моего сердца, все-то она знает и даже то, что я все-таки возбудился, главное, не покраснеть, только этого не хватало.
— Не трогай его, оставь мальчика в покое.
Его слова прозвучали как пощечина, не смей называть меня мальчиком, а то в морду получишь, я не знаю, во что ты меня втягиваешь, не знаю, что я должен делать и что делаю в этот момент тут, в «Долларе», зато я знаю, чего хочу, и готов заплатить за это любую цену, не смей лезть ко мне, я уже не мальчик.
— Кого же мне трогать, сеньор Уайт? Вы красивый мужчина, высокий, светловолосый, мечта женщины, но холодный как лед.
— Здесь есть и другие мужчины.
Англичанин и Гельмут Монсен скрестили взгляды, психологическая война, потомку римлян этого не понять.
— Не думаю.
Я был согласен с этой женщиной родом из деревни Ферроль-дель-Каудильо, нужно обладать большим хладнокровием и выдержкой, чтобы не испугаться мчавшегося навстречу поезда и, взглянув прямо в маленькие фары-очки, поднять столь смелый тост:
— Пусть победит достойный.
16
Завывание волка и мерное постукивание града были для нее столь привычными звуками, что не беспокоили и не прерывали сна, так же как шорох пробегавших время от времени мышей. Но нынче ночью дом дрожал от яростного грохота, словно кто-то вгрызался в его стены отбойным молотком. Еще полусонная, она потрясла мужа за плечо.
— Лаурен, ты слышишь? Что там такое? Как будто крысы огромные скребутся.
— Оставь их в покое.
— Ты бы пошел посмотрел.
— Ну чего тебе неймется?
Он, наконец, проснулся от непривычного шума.
— Кто там ходит?
Дом сотрясался от странных и непонятных звуков, во всяком случае это даже отдаленно не напоминало возню грызунов, какими огромными бы они ни были. В одних трусах, протирая заспанные глаза, он выскочил во двор и обошел вокруг дома. Громкий стук прекратился, словно растаял в клочьях тумана. А может, ему приснилось? Ночь черна как сажа, в самый раз натолкнуться на искателей вольфрама, в воздухе повисла тягостная тишина, похоже, вокруг никого, и все-таки он чувствовал, что дрожит, но вовсе не от холода, лучше поскорее вернуться в надежное тепло постели; однако едва он нырнул под одеяло, как снова возобновилось мерное постукивание, громче, еще громче, у обоих сердце зашлось от страха перед чем-то неизвестным, сверхъестественным. Леонора начала беззвучно шептать молитву, но даже не успев перекреститься, она услышала, как кто-то молотит кулаком в дверь, и тотчас раздался грубый мужской голос: