— Библию надо по-научному толковать, там скорее всего имелся в виду дикий кабан, а кому его мясо может прийтись по душе?
— Я лишь напомнил то, что сказано в Библии, наука меня не интересует, не хочу гореть в аду.
— А вы, дон Анхель, что скажете? вы ведь ученый человек.
— Не желаю портить себе праздник. У меня здесь сегодня собрались родственники и друзья, и нам совершенно безразлично, что там говорится в Библии!
Аптекарь был на верху блаженства, он пригласил на обед, как в добрые старые времена, самых близких, родственников и приятелей, а они у него были повсюду, от Вильяфранки до Килоса, всех позвал, кроме Энедины Колдуньи, которую нашли мертвой в ее бамбуковом креслице накануне праздника Святого Роке, все произошло точно так, как она сама себе наворожила.
— Я вовсе не хотел омрачать вам такой праздник, дон Анхель.
— Дон Ансельмо, у нас в церкви, в Ангустиасе, на барельефе двери изображен Младенец Иисус, играющий в карты со Святым Антонием, у него еще «червы» в руках.
— Вы совершенно правы, но с чего вы вдруг об этом вспомнили?
— Раз уж зашла речь о толковании, то ведь игра в карты запрещена, а тут сам Младенец Иисус играет, выходит, в Какабелосе это не считается грехом, а значит, и свинину есть не запрещено.
— Ну если говорить о Какабелосе, то о морали здесь и понятия не имеют.
— Это точно.
— Вы у меня просто камень с души снимаете, я ведь страсть как люблю свиную колбасу.
— Ну и сукин сын наш священник! — встрял в разговор Папалагинда. — Главное, нельзя кастрировать борова раньше времени, тогда он быстрее вырастет и не будет таким жирным.
— Точь-в-точь как наш брат мужик.
Гостей стали приглашать к столу. Ветеринар, решив завершить шутку, глубокомысленно изрек:
— Для Бьерсо лучшая порода — йоркширская.
— Думаю, у нашего борова там черт-те чего намешано, но мясо будет отличное, вот увидите.
После десерта, за кофе, рюмочкой и сигарой потянулись бесконечные разговоры, с удовольствием, но беззлобно перемывали косточки отсутствующим. Кофе было сварено с цикорием, «очень вкусно, а главное, для сердца не вредно». Напитки подавали свои, местные, анис Бергидум, коньяк, его привез дон Овидио, таможенный чиновник, а также водку из Вальдеорраса, приготовляемую из кислого вина путем медленной перегонки, «неплохая штука».
— Галисийцы хоть и поносят вальдеорасскую водочку, но производство ее все же держат в своих руках, таких хитрых политиков поискать надо!
— Ради бога, не надо о политиках!
— Кстати, по радио сообщили, что союзники начали серьезное наступление на Севере Европы.
Сигареты тоже местного производства, «Ла Корунья», вполне приличные, вот только лучше бы их закручивали в бамбуковую бумагу, чтобы на губах не махрились.
— Мы пошли на кухню.
Первой встает Ангустиас, за ней и остальные женщины, послеобеденная беседа сугубо мужское дело, при дамах они не поговорят в свое удовольствие. Аусенсио пристально посмотрел на самую юную из женщин.
— Ты помнишь, где мы встречаемся?
— Не беспокойся.
В воздухе плотно повис дым от сигар.
— Вы что, действительно ничего не слыхали о наступлении союзников?
— Ну, Америку никто не удержит, она-то закончит войну до лета, если не раньше.
— Немцы не сегодня завтра сварганят ракету с дистанционным управлением, эта будет бить наверняка, если только у них дело выгорит, тогда союзничкам крышка, посмотрим, кто будет смеяться последним!
— А пока суд да дело, американцы на своих летающих крепостях колошматят немцев почем зря.
— Да оставьте вы свою политику, Овидио, ради бога, не портите нам беседу!
В разговор вмешался Хелон:
— А то вы свой нос в политику не совали!
— По-моему, ты слегка под парами, сынок, не знаешь, чего мелешь, политикой занимаются щелкоперы и кретины.
— Говорят даже, что вы покупали голоса для Хиля Роблеса.
Дон Анхель сделал вид, что не замечает нахального выпада сына, и продолжал разглагольствовать вслух, еще одна из его слабостей, он даже не считал нужным ее скрывать.
— Политика сама по себе порочна, обычно ею занимаются болваны фанатики, помню, как однажды здорово сказал доктор Монтеки, лучший из профессоров, которые нам преподавали, он не столько был моим учителем в аудитории, сколько в жизни, а это самая хорошая школа, случилось так, что мы с ним вместе играли за одним столом в баккара в Биаррице, нет, в Эсториле, и он мне сказал, не помню уже в связи с чем, понимаете, дон Анхель, он всегда обращался к своим ученикам на вы, консерваторы в политике никогда не могут решиться на первый шаг, а либералы не осмеливаются проводить в жизнь то, что заслуживает внимания, стало быть, ни те, ни другие ни черта не стоят.