— Да, не зря говорят — во вторник не женись и попусту не заводись.
— Кончай балаболить, ему можно доверять? не настучит?
— Он рта не раскроет, потому как знает, что тогда ему несдобровать, — в голосе Ховино послышались угрожающие нотки, — так что я ему доверяю, как собственной мамочке, пусть земля ей будет пухом.
Хотелось верить, что угроза Ховино верная гарантия того, что Кабеса не проговорится, хотя подробности нашего плана ему не были известны, тем не менее, если кто-то узнает про назначенный день, для нас это может плохо кончиться. Мы стали проверять снаряжение, Дельфино был нашим управляющим, новые короткие сверла с ручкой и всем прочим, чтобы было удобнее работать, несколько великолепных киркомотыг, как у заправских геологов, лампа «летучая мышь», на всякий случай пакет с батарейками для фонариков, мешки из толстой дерюги, Дельфино распялил материал на плотничьем станке с ловкостью хирурга.
— Вот это, я понимаю, качество.
— Послушай, а мулы чьи будут?
— Мои, Панчо — настоящее чудо, вот увидишь.
— Отлично. А оружие где?
— Вот здесь. Все — «Супер-Стар», точно как у тебя, Аусенсио, бьют без промаха, высший класс.
— Не преувеличивай!
— Я только повторяю слова Чомина.
Вилья и Пара взяли свое оружие и рассматривали его с видом знатоков, Ховино, отложив пистолет для Карина, подошел к столу, на котором старик изготовлял охотничьи патроны, здесь у него была настоящая мастерская — формы для дроби, дозатор, обгибочный пресс и прочие инструменты, он открыл пакет со специальной охотничьей дробью.
— Надо бы ее проверить.
— А если услышат?
— Не беспокойтесь.
Глаза старого Дельфино радостно сияли, он чувствовал, что может быть нам полезен, и охотно показывал свое хозяйство, вот наковальня — его собственное изобретение, полуавтоматический рычаг приводит в движение молот, работающий бесперебойно и с нужной скоростью, он заставил его двигаться быстрее, громкие удары молота о наковальню смогут заглушить звуки выстрелов, это на случай, если ближайшие соседи, а они были довольно далеко, заинтересуются тем, что здесь происходит. По какой-то неясной причине, по крайней мере мне она была неизвестна, Ховино изменил свои планы и направился туда, где стоял Пара — сегодня у нас будет вечер испытаний, и нет ничего лучше, чем испытание огнем, кто не сможет выдержать, как я, тот мне просто не нужен.
— Я выдержу не хуже тебя.
— Ну это еще надо посмотреть.
По его хитрющему виду я понял, что он затеял очередную авантюру, но все произошло так быстро, что я даже не успел ему помешать и остался стоять разинув рот. Он вытащил из очага раскаленный прут и приложил к руке, так обычно клеймят скот, меня затошнило от запаха горелого мяса, Ховино стиснул зубы и даже не ойкнул, пот катился с него градом, он снял рубашку, и я впервые увидел его тело, татуированная балерина производила куда менее сильное впечатление, чем рубцы от ран, они разрисовали грудь причудливыми узорами, на спине виднелись следы палочных ударов, такими награждают нерадивых солдат, а на левом боку — тоже рубец, видно, его ранило пулей навылет, шишка на выходе выглядела страшнее отверстия на входе, я невольно сравнивал его многочисленные шрамы с моим единственным, оставшимся на ребрах, в детстве меня лечили банками от воспаления легких, хоть в чем-то мне в жизни повезло, подумал я.
— Раз ты можешь, значит, и я могу.
Пара подобрал с пола железный прут и прижал его к бицепсу, на сей раз я, не мешкая, бросился, чтобы остановить его, даже пытался схватить за вздрагивающую от боли руку, но затем отступил, пускай себя калечит, почему я так поступил? спрашивал я себя, Пара со стоном умирающего оленя рухнул на кучу стружек и грязного тряпья, да потому, что в глубине души я разделял беспокойство Ховино, событие, которое произойдет во вторник вечером, может решить нашу судьбу, вот почему такое испытание нужно, чтобы доказать высшее мужество, мы должны быть готовы ко всему, даже к встрече с самой смертью, переносить боль и смотреть опасности в глаза, такова цена, которую мы заплатим за успех, я тоже хотел испытать своих товарищей, хотя самому мне вовсе не улыбалось жечь себе кожу, постараюсь увильнуть.
— Хватит дурака валять!
— Вы не сможете потом работать! — поддержал меня Вилья.
— Хватит с нас и одного безрукого.
Кажется, нам удалось убедить Ховино, он пробормотал невнятное глухим от боли голосом, затем, взяв кусок угля, что-то нарисовал на толстом листе бумаги и показал нам, мы увидели большой угольный круг, он был в восторге от рисунка, а главное, от своей идеи.