— Это вольфрам, сынок, вольфрам, запомни это слово.
— Золото.
— Вольфрам, мама, не действуйте мне, пожалуйста, на нервы.
— Вы, молодежь, ничего не знаете и знать не желаете, в горе Сео много золота. Мне рассказывала об этом моя мать, ей — ее бабушка, бабушке поведала эту историю ее прабабушка, та узнала от своей матери; все матери рассказывают своим дочерям о золоте в горе Сео, но дочери не слушают, что им говорят…
Одита со свойственной ей издевкой вмешалась в разговор:
— Вы все про эти три сундука, мама?
— Вот именно, про три сундука, зарытые в горе Сео.
Элой испугался, что мать начнет свою сказку сначала.
— Это не то, мама, вольфрам — другое дело.
Нет, видно, не избежать им старой истории.
— Идиот, все металлы одинаковые, если у человека есть вера, это — золото, и не перебивай меня, а то все из головы вылетит, три сундука зарыты в нашей горе: один полный золота, другой серы, а третий пустой. Кто найдет сундук с золотом, навеки станет богатым, кто найдет сундук с серой, загубит свою душу и попадет в ад, но еще хуже найти пустой сундук, такой человек обречен на вечные скитания, не помню точно, то ли на земле, то ли в чистилище, а чистилище без надежды еще хуже ада, господи спаси и помилуй. Я знаю, где спрятан сундук с золотом…
— Почему же вы его не выкопали, мама?
— Почему, почему! Не перебивай меня, я все забываю, потому что не могу сама подняться в гору, ноги не слушаются, а сундук может найти не всякий, главное, верить, верить в то, чего не видно, в сундук верить надо и в Святую Троицу, единосущную в трех лицах, одна я туда не дойду, вся семья должна идти крестным ходом, с молитвами, вот что нужно.
— Какой же крестный ход без священника?
— Не смей богохульствовать в моем присутствии, Одита, ты меня с толку сбиваешь, о чем это я? ну да, если мы пойдем крестным ходом, священник не обязательно должен идти с нами, хотя было бы хорошо, кашу маслом не испортишь, есть еще одно условие, идти надо только в дождь, я и в хорошую-то погоду по этим скалам не взберусь, кругом сплошной кустарник, так вот, дождь должен лить как из ведра, тогда в том месте, где кончается Утес Дьявола и начинается Золотая долина, образуется ручей; почему долину назвали золотой? Никогда не задумывался? то-то, сынок, а дальше идти нужно вдоль ручья до двух громадных камней, похожих на бедра гигантской женщины, ноги у нее расставлены как будто рожать собралась, а между ногами течет вода, в народе ее называют Каменная Баба, надо пройти между ее ногами, а дальше увидишь большую расщелину между скалами, вот где надо копать, там спрятан сундук с золотом, там и копай.
— А сундук с серой и пустой сундук?
— Я знаю только про сундук с золотом, сынок, два других охраняет сам дьявол.
— Вот мой сундук с золотом!
Элой стукнул по столу своей большой тяжелой ладонью, привыкшей к любому труду, зажал в кулаке камень и поднял его, как поднимают бокал с вином, как будто тост произнес: «Если мне повезет, будем богатыми».
— Тебе видней…
Ириска не верила в чудеса.
— Спать, спать! Завтра рано вставать.
Всю ночь он не сомкнул глаз, в голове вертелись разные планы, как же добыть эти камушки, на которые он столько раз, наверно, наступал, не обращал никакого внимания, тишина в доме казалась ему зловещей, за спиной был сарай для скота, оттуда не доносилось ни звука, когда в доме водится хоть какая-то живность, ночью там шелестит солома или слышится другая возня, у них даже паршивой овцы не осталось, проклятый пустой сундук — вот что такое наша жизнь, тяжелые времена, надо что-то делать.
— Не жди меня к обеду.
Он вышел из дому, когда первые лучи солнца заскользили по скатам черепичных крыш Кадафреснаса, вскоре их тусклый блеск остался далеко внизу, дорога забирала резко в гору до самой скалы, мало кто знал эти места, как он, — с детских лет с рогаткой на птиц, — запел дрозд, Элой поддал ногой камень — об Эваристо, упавшем лицом в ручей, лучше не думать, — вот так же поддают камень охотники, чтобы вспугнуть птиц, все эти бездельники из Леона приезжают сюда не столько поохотиться, сколько поразвлечься с какой-нибудь скучающей пастушкой, лезут в голову всякие мысли после бессонной ночи, кругом ни души, он еще раз стукнул ногой по камню, среди светлых песчаных камушков блеснул черный агат, Элой вытащил свой осколок, и оба камня слились, в глазах поплыло, он вытащил наваху, стал ковырять, бить ногой, проклиная свою тупость, нет чтобы прихватить что-нибудь посолиднее ножа, пришлось, что называется, вкалывать голыми руками, сколько это длилось, может быть, несколько часов, но вот он держит этот камень, потянет, пожалуй, на… нечего считать раньше времени, плохая примета, черт, он даже не знал, сколько платят за килограмм, у него всегда голова шла кругом от этих цифр, которые так умело складывали и умножали завсегдатаи таверны за стаканом вина, Элой утер пот, надо запомнить место и вернуться с подходящим инструментом, трудно поверить, что это правда, сколько раз он бывал в этих местах, обходил вдоль и поперек Золотую долину, в давние времена здесь проходила дорога, ведущая к литейным мастерским в Арнадело, до сих пор сохранилась каменная плита с еле различимой надписью «Золотая дорога, построенная доном Рамоном де Валье в 1893 году», сейчас дорога заросла кустарником, ничего не осталось.