— Зачем ты меня позвал?
— Я люблю тебя, Ольвидо, потом все объясню, — и, обращаясь к Кармен — вы обе должны войти в дом, когда стемнеет, чтобы никто вас не видел.
— А ты? Разве ты не пойдешь с нами?
— У меня тут возникли кое-какие трудности, я должен найти дона Анхеля.
— Не задерживайся, а то я умру от нетерпения.
29
После того праздника, что устроил у себя крестный, я не видел ни его, ни кого другого из его семьи, поэтому звонок Хелона меня несколько удивил, наверняка какая-нибудь неприятность, он скорее удавится, чем порадует меня приятным известием.
— Надеюсь, ничего серьезного?
— Ты должен его найти, Хосе, он ушел из дому, и никто не знает, где он, похоже, что это серьезно, неделю назад у него был сердечный приступ, но он ни за что не желает лежать в постели, снова принялся играть в карты как одержимый.
— А почему бы тебе самому его не поискать, он ведь твой отец, а?
— Терпеть не могу картежников, ты лучше меня знаешь все злачные места.
— А если я откажусь?
— Но моему, ты ему тоже кое-чем обязан, или нет?
Этот гусь знал, что я не откажусь, он сказал мне, что кто-то видел, как дон Анхель садился в автобус на Понферраду, и повесил трубку. Не иначе как старик отправился в «Доллар», подумал я, пришлось поехать следом за ним, словно у меня других дел не было. Очутившись в праздничном водовороте бара, я вдруг понял, что впервые пришел сюда один. Фараонша исполняла свою коронную песенку: «Любовь потрясает, любовь ослепляет, не можем мы жить без любви», — она вполне могла адресовать ее мне. Я обратился к бармену, он тут знал всех и каждого.
— Ты случайно не видел дона Анхеля?
— Он там, у Ариаса.
В игорном зале, как обычно, собрались самые ярые картежники, игра была в разгаре, аптекарь манипулировал картами так же ловко, как в далекие годы юности, хотя это не было аристократическое казино «Гран Курзал», конечно, энергии у него поубавилось, а погасшие глаза и бескровные губы свидетельствовали о том, что ему отпущено уже немного времени, его вид меня поразил, до чего же постарел! он даже не заметил моего присутствия, чего нельзя было сказать о доне Хосе Карлосе, он тотчас пошел мне навстречу, не иначе как забеспокоился из-за своих грузовиков.
— Что-нибудь случилось?
— Нет, все в порядке. Я ищу дона Анхеля, он совсем из ума выживает.
— Оставь его в покое, дружок, у тебя своих дел по горло. Хочешь подымить?
Он протянул мне гаванскую сигару.
— Нет уж, спасибо, я такую гадость не курю.
— Когда намечается поездка?
— Пока не могу вам ничего сказать.
— Ну что ж, осторожность никогда не мешает. Подожди минутку, я тебе сейчас приведу твоего аптекаря.
Игроки, собравшиеся у карточного стола, с радостью увидели, что дон Анхель встает, это избавляло их от его занудства, хотя, с другой стороны, лишало возможности кое-что у него выиграть, правда, никто и не рассчитывал сорвать куш, я взял его под руку, хотел помочь выйти из зала, но он резко вырвался, видно, считал для себя оскорбительным.
— Оставь, Аусенсио, я еще пока сам стою на ногах.
Мы заняли один из немногих свободных столиков. Я пытливо всматривался в его лицо, никогда еще оно не казалось мне таким изможденным и дряхлым, в бесцветных мутных глазах едва теплилась жизнь, редкая седая бороденка уныло обвисла, выглядел он настолько немощным, что у меня сердце ёкнуло от жалости, я решил говорить с ним поласковее:
— Крестный, что вы здесь делаете? Вы плохо выглядите…
— Лучше помолчи, я в твоем сочувствии не нуждаюсь, хорошие советы можно давать в моем возрасте, когда уже нельзя подавать плохих примеров.
— Уже очень поздно, и вам бы надо вернуться домой. Если хотите, я вас провожу.
— Послушай, я сам знаю, что мне делать, но делай не делай, чему быть, того не миновать, а посему не имеет смысла что-либо менять в своей жизни, если тебя волнуют деньги, которые я проигрываю, то я тебе скажу, плевать я на них хотел, мне слишком хорошо известно, что чего стоит, и для себя лично мне уже ничего не надо, понял?
— Но я вовсе не из-за денег…
Здоровье он свое губит, вот что, сам себя убивает, словно прочитав мои мысли, он начал упорно твердить свое:
— Человек должен жить страстями, моя жизнь — игра, и я хочу умереть стоя, а не в постели, если бы у меня была страсть к деньгам, то я бы давно снова разбогател, все хотят разбогатеть, для этого надо раз и навсегда усвоить железный закон бизнеса — продавать подороже, понятно тебе? если ты продаешь не очень дорого, то богачей это не заинтересует, а если дешево, то бедным все равно не достанется. Покупать надо за десять, а продавать за сто, вот и будет десять процентов прибыли. Однако меня бизнес не интересует, а тебя?