"Говорун", как мысленно окрестил первого бойца Пашкин, неожиданно протянул руку:
- Капитан Иванов. Можно Костя!
Примеру капитана последовал и молчавший до того второй, обозванный как "Рыб":
- Старший лейтенант Петров. Сергей.
Пашкин ухмыльнулся, кивнув в сторону штабного:
- Ну а это Сидоров, я так понимаю? Близнецы, что ли?
- Никак нет, товарищ полковник, однофамильцы! - хохотнул капитан Костя, - Это у нас - Знай..., то есть старший лейтенант Муравьев, офицер строевого отдела.
Старлей серьезно кивнул, поправил очочки. На долю секунды за толстыми стеклами мелькнули его глаза. И от этого быстро-острого, словно удар шилом в печень, взгляда, Пашкину захотелось поежиться. Плавали, знаем. У нас в ВКР таких "офицеров строевого отдела" тоже хватает, подумал он. В две шеренги на подоконнике построит, после чего, очочков своих не снимая, вежливо, с извинениями, папочкой глотку и перепилит. Хрен с ним, пусть уж будет Муравьев, лишь бы не Апостол...
"Штабной" поправил оптику и тут же снова стал собой прежним.
- Товарищи офицеры! - произнес он скучным и донельзя официальным голосом. - Во исполнение полученных инструкций предлагаю проследовать в салон, чтобы проследовать куда следует. - Капитан "Иванов-можно-Костя" оказался не только говоруном, но и весельчаком. Зайдя старлею за спину, скорчил смешную гримасу. - Но прежде, чем это сделать, - не обращая ни малейшего внимания на маневры капитана, продолжил старший лейтенант, - нужно исполнить небольшую формальность.
С лица Константина улыбка слетела, будто и не было ее. Капитан и "Рыб" Петров тоже как-то непроизвольно подтянулись. Пашкин, державший из последних сил форс, вытащил руки из карманов и засопел. Ибо "небольшой формальностью" такой вот Муравьев-не-Апостол запросто мог назвать что угодно - от присвоения звания Героя России, до объявления приказа о приведении в исполнение приговора. Далеко не оправдательного, и не попадающего под мораторий на исполнение смертной казни ...
- Сначала вы, товарищ капитан, - обратился штабной к Косте. Тот дернул носом и кивнул.
- В общем так, Роман Александрович, - сказал он, серьезно глядя на Пашкина. - Кота за хвост, уши и яйца тягать не будем. Мы тут, так сказать, посланы командованием нашей части. Есть у нас, понимаешь, в штате вакантная должность...
Капитан сделал паузу, то ли переводя дыхание, то ли ожидая какой-либо реакции. Но Пашкин вступать в разговор не спешил, выжидательно глядя на собеседника. Поняв, что пауза затягивается, тот продолжил.
- Вот только рассказать о том, что за часть, я не могу. Вернее, конечно, могу. Но, как говорится, лишь после того, как подпишешь обязательство о неразглашении. И полетишь с нами. На сей раз - уже добровольно. Подробности - на месте, по прибытию. Ничего, что на ты?
- Лететь далеко? - каркнул майор, и тут же мысленно выругал сам себя. От волнения свело горло, и ответ прозвучал так, будто ему страшно.
- Часа два-три, навскидку.
- Так что, бумагу прям здесь подписывать? - второй ответ вышел получше. Сухо, но без позорного карканья в голосе.
- Ага, - кивнул капитан. - Для этого, в общем-то, Муравьев и приехал.
Штабист тут же сделал шаг вперед.
Пашкин сделал вид, что задумался. Хотел спросить: "А если не подпишу?", но передумал. Да и что тут думать-то, по большому счету? Дальше Энгельса не сошлют, меньше замначотдела должности не дадут. Потому что для его возраста, выслуги и звания "дальше" и "меньше" просто не существует.
- Нет, конечно, никто тебя не неволит! - словно прочитав мысли Пашкина, несколько нервно произнес капитан. - Вон там, - он дернул головой в сторону выхода, - КПП. Отсюда за пятихатку любой проезжий, вплоть до дежурной машины до Саратова добросит за полчаса. Машину свою заберешь у гайцов, им дано такое распоряжение. К губеру уже сегодня не попадешь. Товарищ Калинкин полчаса как в сауне заседает. Но помощник тебя примет и бумаги твои возьмет. Калинкин тут же вылезет с разоблачениями на центровые телеканалы, и ссылаться будет на "информацию из ФСБ". После такого гешефта, сам понимаешь, уволят тебя, майор, в двадцать четыре часа по служебному несоответствию и без выходного пособия. А возьмет ли к себе губер хотя бы на дачу в охранники - баальшой вопрос. Под ним кресло шатается, как в открытом море при семи баллах по шкале Бофорта. Ну да что там говорить. Ты не девка, уламывать не собираюсь. Выбор за тобой.
- Расписку прочитать разрешается? - угрюмо спросил майор.
- Конечно! - ответил Костя. - В его голосе звучало явное облегчение.
Муравьев тут же заученно распахнул папку на нужном документе, предъявив лист, на две трети заполненный текстом.