Собравшись с силами, поднимаю резко потяжелевшего "Айвена", будто жутко неудобную штангу, и толкаю его подальше от берега. Очень подальше не получается, все-таки покойный тяжелее меня, да еще с грузилами. Но уж как вышло. "Полевой агент" громко плюхается, и, пуская пузыри, уходит на дно. Хорошо уходит, не оставив за собой никаких демаскирующих признаков, а то лезь за ними, вылавливай... Это вам за "утонувшего" Серегу Бондаренко, падлы!
Следом отправляется нож, которым я зарезал "варяжского гостя". Где-то его Ка-Бар все еще валяется. Ладно, поищу.
Бегом возвращаюсь на поляну. Наскоро обследую землю. Есть! Заодно с понтовым ножом подбираю окровавленную футболку и многострадальный ноктовизор, ставший двумя горстями микросхем. Сворачиваю все в ком, добавляю в середину кусок кирпича, обматываю скотчем и туда же, в воду.
К моему окончательному возвращению Беркович относительно приходит в себя. Спеленатый, как младенец, он и ведет себя соответственно. Мычит новорожденным телком и хлопает глазами. Сейчас обгадится и заревет...
Обхлопываю карманы пленного, вытаскиваю мобильник. Долго мучаюсь с тугой крышкой, подумывая об отправке следом за ножами, но всё же преодолеваю сопротивление. Аккумулятор отдельно, телефон отдельно. И - в карман, где уже лежит разобранный мобильник "Айвена".
Наклоняюсь над Жужиком. Тот пытается отстраниться, но уползти со связанными конечностями у него не получается.
- Ну что, слушай сюда, Алан Беркович...
Пленник сжимается в ожидании удара.
- Я тебя сейчас развяжу, и ты пойдешь со мной. Будешь делать, что я говорю, тогда оставлю жить. Ты меня понял, Алан Беркович?
Слышу утвердительное мычание. Жужик так страстно хочет быть правильно понятым, что кивает всем, чем может. Ухмыляюсь и достаю перочинник, чтобы разрезать скотч. Отлеплять долго.
Э, уважаемый, а вот новый обморок нам не нужен! Матерюсь сквозь зубы, разрезаю ленту на ногах Жужика и достаточно сильно щелкаю потерявшего сознание от испуга пленника по носу. Тот дергается, пялится ошалевшими глазами, так и не поверив, что убивать его никто не собирается.
Ставлю Жужика на ноги и указываю направление, где оставил машину.
- Нам туда. Пошел! - и слегка ускоряю пинком. Надеюсь, жестокое обращение с военнопленными не пришут.
Пока мы продвигаемся, укрываясь за деревьями, спящий вроде бы аэродром оживает. Гремит рельсовый набат, а над ангарами взметаются языки пламени. Что же там произошло, уж не нас ли услышали? Да нет, не похоже, скорее всего, пожар. Могла загореться емкость со спиртом на "ликеро-водочном" производстве. При тамошней технике безопасности - дело нехитрое.
Похоже, так и есть, пожар, плавно переходящий во что-то более аварийное. Когда мы почти добираемся до машины, за спиной гремит несколько взрывов подряд. Ну нихера ж себе! Похоже, что рвутся боеприпасы, и достаточно большого калибра. Пламя на склады перекинулось, а там снаряды были припрятаны? Хотя, помня цель приезда сюда, я ни капельки не удивлен.
В кармане, где скучает "Опель-Астра" - никого и ничего. Осмотревшись из кустов, скидываю штаны, на которых, к Явдохе не ходи, обязательно найдутся капельки крови. Переодеваюсь во второй комплект, командую Берковичу сесть на переднее сиденье и ничего не трогать. Тот трясет головой, и, кое-как открывает связанными руками дверцу. И правильно. У нищих слуг нет ...
Снятые штаны закидываю подальше в кусты. По уму, лучше бы избавиться более надежным способом, но поджигать - значит, привлекать к себе внимание, а тащить с собой, в надежде выкинуть где-нибудь подальше - рискованно, можно наскочить на ментов. А на грязную тряпку мало кто обратит внимание. Особенно, когда рвутся боеприпасы или что там в ангарах жахает.
Не включая огней, завожу машину и тихонько выезжаю на пустынную еще трассу.
Дорога, по которой мы возвращаемся в столицу, мягко говоря, не хайвей. Каждый раз, когда нас встряхивает на очередной колдобине, Беркович жалобно стонет. Не проходит и получаса, как меня это окончательно достает. Нет, "язык" не плещет мозгами на обивку салона, как в "Криминальном чтиве". Все решается проще и не так грязно. Нахожу в бардачке "лист" обожаемого американцами "Тайленола". Парацетамол, он и в Африке парацетамол, но при виде патентованного медикамента глаза Жужика округляются от счастья и обожания. Еще немного, и завиляет хвостом. Тьфу, бля! Надежда и опора демократии! Хотя, какая страна, такой и теракт...