Асфальтовый завод. За время жизни в Русе про это предприятие я несколько раз слышал, но особо не интересовался. Не входило оно, понимаешь, в круг жизненных интересов. Поэтому и знал только то, что положено было знать обывателю, не причастному ни к каким секретам.
Располагался объект далековато от городка, с противоположной стороны летного поля. И работали там не наши, а деревенские из окрестных сел. Завод построили хрен знает когда, чуть ли не при Хрущеве, а может, и раньше, специально для обслуживания автотрассы союзного значения. А в позапрошлом году его приватизировали под программу уничтожения бункеров и защитных сооружений на близлежащих стратегических объектах.
После того, как запахло деньгами, владельцем предприятия тут же стала компания с невыговариваемым в трезвом виде названием, которой сразу же после покупки завода американцы передали свое оборудование для дробления бетона в мелкую крошку. Если верить отчетам от Явдохи и прочим базарным сплетникам, то заправляют там ныне осевшие в районе чечены, а делают всякие строительные конструкции, пользующиеся большим спросом в округе...
Свежеизвлеченную бомбу нужно как можно скорее осмотреть, хотя бы на предмет опасности случайного взрыва, и такой вот свечной заводик - место практически идеальное. Тем более - там вайнахи командуют ...
Уточнив по навигатору направление, мысленно крещусь и, стараясь не сбить дыхание, бегу вперед, понемногу наращивая скорость. Здоровье подорвано изрядно, и намного проще было бы добираться колесным транспортом. Но очень уж он в глаза бросится. А так, бежит себе мужик и бежит. Меня-то, в отличие от Опеля, толком и не увидишь. Услышать, правда, можно. Отвыкшими от серьезных нагрузок легкими хриплю так, что куда там движку... Иногда даже приходится останавливаться и переводить дух.
Если мерить по прямой, от опушки до завода - шесть километров. Вычитаем те метры, что я прошел от дороги... Один хрен, много получается. Чтобы к финишу не упасть и не сдохнуть, скорость держу ниже средней. Секундомер всяко не тикает, а мне, чувствую, еще бегать и бегать.
Слава тебе господи, вот опушка, вот заводской бетонный забор. Не встретив по дороге ничего и никого, падаю в траву. Первые минуты уходят на то, чтобы банально отдышаться. В грудине будто иголками тыкают. А уж про то, что во рту - Сахара, обгаженная парой сотен кошек, и вовсе промолчу. Лихорадочно выхлебываю пол-баклажки воды. И лежу, раскинув руки-ноги. Как же хорошо, что никуда не надо бежать...
Немного придя в себя, выбираю дерево повыше и поразлапистее, забираюсь наверх. Оказавшись на заранее облюбованной ветке, начинаю осматривать будущее поле боя. Спешка, как известно, нужна лишь в трех случаях. При расстройстве желудка, при ловле блох и когда трахаешь жену начальника особого отдела. Поэтому не торопясь, посижу, посмотрю. А потом спущусь и, как в известном анекдоте, трахну всё стадо...
Наблюдательный пункт выбран удачно. Отсюда отлично просматривается территория объекта и большая часть подъездов к нему. Часть ограждения закрывают производственные постройки, но сомневаюсь, что там устроен еще один КПП.
Ну да, армейская терминология сама ложится на язык. Для простого гражданского предприятия этот, с позволения сказать, "бетонный завод" выглядит более чем странно. Сверху он похож на смесь зоны и армейских складов. По периметру идет высоченный забор из плит, обнесенный поверху колючей проволокой. До полного сходства недостает только спирали Бруно и часовых на вышках.
Время тянется, приходит рассвет. Примерно в полвосьмого утра подъезжает рейсовый автобус, откуда вываливается куча работников. А со стороны ближайшего села потянулись велосипедисты. Одна створка тяжелых металлических ворот отъезжает в сторону. Ровно в восемь ворота закрываются, а в одном из больших ангаров начинают тарахтеть дробилки. Внешне впечатление довольно жутковатое, будто завод поглотил работников, и теперь внутри адская машина с грохотом и скрежетом крошит их кости.
Без десяти одиннадцать к воротам подкатывает черный внедорожник БМВ. Машину запускают вовнутрь без малейших проволочек. Из нее неторопливо вылезает грузное и щетинистое "лицо кавказской национальности". Судя по толщине золотой цепи и брюху - прибыл не обычный вайнах, а местное руководство. Абрек, побродив по окрестностям в сопровождении почетного эскорта из пары чеченов постройнее, скрывается в дверях администрации.
Продолжаю наблюдение. Внимание потихоньку смещается от внешнего мира к собственному самочувствию, а оно, откровенно говоря, не так, чтобы очень. За время лихой разгульной жизни я не успел по-настоящему подорвать здоровье, но подгрыз его вполне чувствительно. Солнце режет утомленные глаза. От долгого сидения на дереве в неудобной позе мышцы сводит болью, пока еще несильной, но ощутимой. Но главное - сказывается "отвычка" от профессионального сидения в засаде. Внимание постоянно расплывается, взгляд отвлекается на разную мелочь - птица пролетела, какой-то насекомый зажужжал над головой... Пожалуй, только теперь я по-настоящему понимаю, насколько вовремя меня вытащили из череды запоев сложившиеся обстоятельства.