Пристально гляжу на директоршу. Она ерзает в кресле.
- Не понял...
- Что тут непонятного?! - ощутимо нервничает Люба. Одна моя половина бесится от несправедливости происходящего, а вот другая... Другая холодно и расчетливо фиксирует, что неправильно она нервничает как-то, нехорошо. Не могу сказать точно, в чем дело, но что-то здесь не то. Внутренне подбираюсь.
- Ты же сам, когда тебя на работу брали, два заявления писал, - возвещает тем временем базарная командирша. - Одно на прием, второе на увольнение. Так принято у нас. Ты же знаешь. А я человек подневольный, пойми правильно. Гена команду дал, я дату проставила...
- Так получается, что я больше тут не работаю? - бессмысленность вопроса на поверхности, но задаю его по инерции. Все же, до конца еще не включился.
- Получается так, - разводит руками Люба. Затем, снова катнувшись к сейфу, достает из огнеупорных бухгалтерских недр бланк расходного ордера. Заполняет. Сверху кладет несколько купюр, которые достает из собственного расшитого бисером портмоне. Сдвигает ко мне, словно выигрыш в карты. - Все, что могу для тебя сделать. Тут зарплата за месяц, и еще за две недели, как по КЗОТу положено.
Ну да, по КЗОТУ... Который хозяину Гене-Примусу что Новый завет для Свидетелей Иеговы ... Поди свои кровные отдала.
- А из-за чего, не знаешь? - спрашиваю, ставя на ордере подпись. Вряд ли ей слили всю информацию, но даже маленький кусочек может оказаться очень полезным.
- Понятия не имею, - грустно протягивает Люба, вот ей-богу, с самой искренней грустью. - Клянусь, Виктор, мне это все как снег на голову буквально! Я вообще думала, если пить меньше станешь, в заместители тебя определить. Ко мне. - Добавляет она после небольшой паузы.
Взгляд "правой руки комэска" приобретает заметное мечтательное выражение, и скользит по моей фигуре, задерживаясь чуть ниже пояса. Мдя... А потемкинские деревни были так близко ...
Молча и сосредоточенно завинчиваю бутылку, засовываю ее в карман штанов. Извлеченный дозатор небрежно кидаю в стену, откуда он рикошетит точнехонько в мусорное ведро, и гордо покидаю кабинет, стараясь не встречаться с Любой взглядом. Врезать бы дверью на прощание, но смысла нет. Люба-то ни в чем не виновата.
После принятого лекарства голова работает как надо. Факты, что с похмела казались разрозненными и совершенно бессмысленными, начинают укладываться в достаточно стройную цепь. Даже скорее в четкую картину. И картина эта мне категорически не нравится. Потому как злорадный взгляд Котельникова, брошенный в спину, значит лишь одно - бывший чекист знал о моем будущем увольнении. И Милу он, значит, остановил не случайно. Мммать твою!..
Вылетаю на улицу. Вовремя.
Котельникова не видно. Но напротив того места, где я оставил их с Милой стоит, переместившись от ментовского офиса, патрульный УАЗик. И не просто стоит, а пытается завестись, приняв на борт нового пассажира. Если совсем уж точно - то пассажирку. Сквозь стекло вижу девчонку. Бобик чихает двигателем, но упорно не заводится.
Ах вы ж падлы, суки ебаные! И это последняя четкая яростная мысль, которую я додумываю. Дальше на рефлексах. Дергаю за ручку незаблокированной дверцы машины, из нее выпадает милицейский сержант. Написано же, не прислоняться! С размаху бью ногой в толстый бок и корчусь от боли - снова напоминает о себе ночная драка с амбалом. Такими темпами скоро костыли понадобятся! Впрочем, сержант охает, закатывает глаза и вставать не собирается, всем видом показывая, что ему хватило.
- Аааа! - кричит над самым ухом Мила. А я вижу направленный мне в лицо ствол пистолета. ПМ - вещь на вид не страшная. Даже довольно симпатичная. До поры. Солнце светит в спину, и видны даже нарезы в стволе.
Снова верещит девчонка, ствол уходит чуть в сторону... А мне больше и не надо! Вбрасываю себя одним рывком в машину. Правой - руку с пистолетом на контроль. И со всей дури обрушиваю початую бутылку, на кепку второму. Ребро неподдельной "Хортицы" вступает в соприкосновение с хлипеньким милицейским сукном. Побеждает гордость отечественного алкопрома - второй мент откидывается на кресло. Потеряв вслед за совестью и сознание. А бутылка цела-целехонька, есть бог на свете, зуб даю!
Вылетаю из машины, беру за шкирку выпавшего сержанта, затаскиваю в салон. Предупреждаю, чтобы не дурил и не выебывался. Тот, глядя на недвижную тушку боевого товарища, сопротивляться и не пытается.
Залезаю к Миле на заднюю сидушку. Продолжаю действовать на навыках и рефлексах. Но теперь уже не спортивных, а оперских. Поднимаю с пола выпавший пистолет. Обшариваю ментовские карманы. Выкладываю между собой и Милой всю добычу. Как в том фильме - ксивы, бабки, два ствола. Пока что не дымящихся ... К ним, до кучи, ключи от бобика.