– Что, ради Всевидящего, тут происходит?
Мия убрала мокрые волосы с глаз и обнаружила магистру с упертыми в бока руками в дверях купальни. Она, как обычно, выглядела безукоризненно, длинная седая коса была закинута на плечо. Тон повысился от негодования.
– Вы – гладиаты Коллегии Рема, и за чем я вас застаю? Вопите и дурачитесь тут, как шайка младенцев! Так вы показываете свое уважение домине?
– Простите, магистра, – сказал Волнозор, отпуская шею Брин. – Это всего лишь минутная забава, не более. На улице все жарче, перемены становятся длиннее и…
– И их осталось не так много до «Венатуса» в Уайткипе, а следом за ним – «Магни» – рявкнула женщина. – Вы хоть знаете, чего будет стоить домине ваш проигрыш? Какой ее ждет позор? Возможно, вы считаете безделье разумной тратой своего времени, но будь я на вашем месте, то сосредоточилась бы на играх и на том, какая вас ждет участь, если эта коллегия потерпит неудачу.
Улыбка сошла с лица Мии, вся радость улетучилась. Гладиаты опустили головы, как отчитанные дети. Магистра сказала правду, и все это понимали – если коллегия потерпит неудачу, их, скорее всего, продадут, как дешевое мясо, и лишь Всевидящий знает кому. Быть может, другому сангилу, но более вероятно – в Пандемониум. Все их жизни висели на волоске.
Зубы Пасти, до чего было приятно забыть обо всем на мгновение. Но Мия сцепила челюсти, набралась решимости. Здесь она обмякла. Не физически – под надзором Аркада она стала жилистее и сильнее, чем когда-либо. Но сближаться с остальными гладиатами было ошибкой. Какими бы они ни были хорошими, мужчины и женщины этой коллегии всего лишь пешки на игральной доске. Пешки, которыми, вероятно, придется пожертвовать, чтобы подобраться к королю.
«Эти люди не твоя семья и не друзья, – напомнила она себе. – Все они лишь средство для достижения цели».
– Сильнее.
Леона оперлась на стену и вжалась коленями в матрас, откинув назад голову. Фуриан держал ее за талию, его ладони соскальзывали со взмокшей от пота кожи. Все тело женщины дрожало при каждом движении его бедер. От их силы сотрясалось изголовье кровати, со стен осыпалась каменная пыль.
– Сильнее, – вновь простонала Леона.
Ее чемпион повиновался, взбрыкивая как жеребец. Донна потянулась назад, царапая его плоть, притягивая ближе к себе, и тогда он схватил ее за каштановые волосы, чтобы войти в нее во всю обжигающую длину. Леона закрыла глаза, потрясенная по глубины души и трепеща всем телом, ее рот широко открылся.
– Трахни меня, – выдохнула она.
– Домина…
– О Дочери, да.
– Домина, я не могу…
– Да, кончай, – ахнула она. – Трахни, трахни, трахни меня.
Фуриан еще несколько раз стремительно в нее вошел, а затем отодвинулся. Все его тело напряглось, и мужчина кончил ей на ягодицы и спину. Леона опустила голову, впиваясь ногтями в его кожу и закусывая губу, чтобы подавить крик. Запыхавшись, донна рухнула лицом на кровать и замурчала, как кошка.
Непобедимый лег рядом с ней, его грудь часто вздымалась, тело обмякло. Хоть кровать была узкая, он изо всех сил старался не касаться женщины – судя по всему, донна предпочитала обходиться без ласк после соития. Прислонившись к стене, он облизнул губы и вздохнул, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце.
– Прекрасное выступление, мой чемпион, – пробормотала Леона.
– Ваш шепот – моя воля, – ответил он.
Леона хихикнула и перекатилась на спину. Подвигав бедрами, выгнула спину и посмотрела на мужчину над собой.
– Четыре Дочери, как же мне это было необходимо, – вздохнула она.
– Не больше, чем мне, – ответил Фуриан. – Я начал подозревать, что вы забыли обо мне.
Леона заворковала, убирая его длинные волосы с лица и проводя пальцами по бугристому животу.
– Ты скучал по мне, мой чемпион?
– С последнего раза прошло уже много недель, домина.
– Тебе не о чем беспокоиться, милый, – донна улыбнулась. – Я всегда возвращаюсь.
– Пока не найдете нового любимца?
– Нового? – губы Леоны изогнулись. – И кого же, скажи, будь любезен?
– Спасительницу Стормвотча, – пробормотал он с напускной драматичностью.
– Ах, – вздохнула женщина, закатывая глаза. – Вот кто яблоко раздора. Но я не питаю страсти к женщинам, Фуриан. И тем более к ревности.
– Вы ставите ее бороться в паре со мной, – пробормотал он. – Словно она ровня мне. Но у нее нет чести. Она…
– Она выиграла лавры для этой коллегии, – отрезала Леона. – Стала любимицей толпы. И дала нам одну треть ключа, который откроет ворота в «магни».
– Я и сам могу одолеть шелкопрядицу вашего отца, домина, – прорычал Фуриан. – Мне не нужна ничья помощь, и уж точно не какой-то коварной мелюзги, которую мой враг уже победил.