– Была пропитана коварством. Она не победительница, а воровка.
Экзекутор вздохнул и вновь потянулся за флягой, но вовремя опомнился. Затем встал, закачавшись на секунду. Обретя возможность дышать, Леона вздохнула от облегчения. Аркад восстановил равновесие и заковылял по комнате, обводя руками стены вокруг них.
– Что ты видишь?
– Дом моей домины, – ответил Непобедимый.
– Да. Стены, которые дают тебе убежище, крыша, которая бережет твою спину от солнц. Знаешь, что произойдет, если мы не обеспечим себя местом в «магни»?
– Мне не нужна помощь, чтобы одолеть шелкопрядицу, экзекутор, – прорычал Фуриан, ощерившись. – И я не буду сражаться вместе с бесчестной шавкой, которая крадет то, что нужно заслужить.
– Ведь тебе ли не знать, каково живется бесчестной шавкой, да?
Глаза Фуриана расширились.
– Вы смеете…
– Избавь меня от своего унижения, – рявкнул Аркад, поднимая мозолистую руку. – Ты забываешь, что это я нашел тебя и привел сюда. Только я знаю, откуда ты взялся и что сделал, чтобы оказаться в цепях.
Фуриан посмотрел на кровать. На тень, затаившуюся под ней.
– Это было много перемен назад, – ответил он. – Я уже другой мужчина. Я набожный сын Всевидящего и гладиат, который живет, чтобы чтить свою домину.
– Ты живешь, чтобы чтить себя, – отрезал экзекутор, раздраженно качая головой. – Чтобы доказать, что ты лучше, чем тот, кем был раньше. И я вижу, что в твоем сердце. Но не говори, что сражаешься для своей домины. Если бы ты действительно хоть на секунду задумался о Леоне, почувствовал хоть каплю того, что я чувствую к н…
Аркад моргнул и прервал себя. Закачался на ногах. Посмотрев на чемпиона, прочистил горло и потер затуманенные глаза.
– У тебя есть опыт и воля, чтобы привести нас прямиком к «магни», Фуриан. Я не вытаскивал тебя из болота, чтобы ты мог искупить грехи прошлого. Я вытащил тебя, потому что увидел чемпиона, как я сам. Ты можешь выиграть свою свободу. Снова ходить среди нас, как мужчина, а не животное, каким был раньше. Но те, кто ни за что не борются, и погибают впустую. А если будешь бороться только ради себя, то и умрешь в одиночку.
– Ради себя? – изумленно повторил Фуриан. – Я сражаюсь ради этих стен!
– Тогда докажи это, – прорычал Аркад. – Сражайся вместе с Вороной, а не против нее. И когда шелкопрядица будет повержена, а наше место в «магни» – обеспечено, когда столкнешься с Вороной на великих играх э мортиум, то сможешь доказать, что ты тот, кого я в тебе вижу.
Аркад взял чемпиона за плечо.
– Или умри в одиночку, – повторил он. – И утяни с собой на дно этот дом.
Экзекутор качался, как дерево во время бури, хватаясь за плечо Фуриана больше для того, чтобы не упасть, чем оказать поддержку. Но хоть от него и разило золотым вином, хоть он едва держался на ногах, похоже, его слова попали в цель.
Фуриан сжал челюсти. Но в конечном итоге кивнул.
– Я буду сражаться вместе с ней в Уайткипе, – сказал он. – Но в Годсгрейве она умрет.
Аркад кивнул и заковылял к двери, цок, топ, цок, топ, обернувшись на пороге, чтобы вновь посмотреть на Фуриана.
– Может, и раньше. Кто знает?
Экзекутор улыбнулся и закрыл за собой дверь. Фуриан не двигался с места, прислушиваясь к звукам его шагов, удаляющихся дальше по коридору. Опустившись на колени, протянул руку Леоне и помог ей вылезти из-под кровати. Как только донна встала, то тут же отдернула руку и натянула платье, чтобы прикрыть себя. В каждом ее движении читался позор.
– Итак, – женщина сердито посмотрела на чемпиона. – Ты отказываешься повиноваться моему приказу драться вместе Вороной, но стоит Аркаду произнести пару слов, как ты видишь в этом логику?
– Доми…
– Ты говорил, что был торговцем до всего этого, – перебила она, останавливая взгляд блестящих голубых глаз на Непобедимом. – Купцом.
– Так и было, – ответил Фуриан.
– А по словам Аркада звучало иначе. Он назвал тебя животным. Сколько грехов может совершить простой торговец, чтобы так ожесточенно бороться ради их искупления?
Мужчина ничего не ответил.
– Что ты сделал, Фуриан? – спросила Леона. – Какую ложь ты мне наговорил?
Чемпион просто уставился на троицу Аа на стене, отказываясь встречаться с ее взглядом. Донна стояла там с долгую минуту, всматриваясь в его глаза, пытаясь найти в них ответы. Находя лишь тишину. И, фыркнув от отвращения, она развернулась и промаршировала к двери. Прислушавшись на секунду, распахнула ее, чуть ли не наплевав на осторожность, и вышла в коридор, захлопывая дверь за собой.