Но Личинка ей нравилась.
– Справедливо, – улыбнулась Мия. – Прошу прощения.
– Так ты будешь есть или нет?
– Давай сюда.
Личинка передала Мие миску и подняла бровь, глядя на вторую пациентку.
– Мечница?
– Благодарю.
Женщина поставила миску на плиту рядом с собой. Мия наблюдала, как она осторожно берет ложку здоровой рукой, гадая, что с ней станет, если правая так и не восстановится. Как быстро этот мир избавится от гладиата, который не может поднять меч?
В лазарет забрел Клык и с надеждой посмотрел на миску Мии, виляя хвостом. Девушка почесала крупного мастифа за ухом, но ужин оставила себе.
– Как дела у Фуриана? – спросила она.
Личинка кивнула на Непобедимого и ответила с полным ртом:
– Сама посмотри.
Мия отставила миску и, кривясь, поднялась – ее ребра по-прежнему болели, но реального средства им помочь не было, кроме как стараться не шевелиться лишний раз. Она подошла к спящему Фуриану, и ее тень задрожала, в животе пробудился знакомый голод, не имеющий никакого отношения к ужину.
По правде говоря, Непобедимый выглядел немного лучше. К его лицу возвращался цвет, и, коснувшись лба, Мия обнаружила, что лихорадка спала. Морщась от тревоги, она убрала повязки и присмотрелась. Несомненно, раны выглядели ужасно; яд шелкопрядицы разъел мышцы и кожу на груди и шее. Но вместо гнилого, сочащегося кровью месива, которое она видела в прошлый раз, раны приобрели здоровый, чистый розовый оттенок. Вид извивающихся толстых личинок, ползающих по изувеченной плоти Фуриана, по-прежнему вызывал тошноту, да и пахло от него далеко не розами. Но, слава Черной Матери, гнилое мясо исчезло.
– Это невероятно, – пробормотала Мечница.
– Это отвратительно, – фыркнула Мия.
Полностью потеряв аппетит, она отдала всю миску с ужином Клыку, который довольно заурчал, с удовольствием поедая рагу.
– Но да, это невероятно, – признала Мия. – Хорошая работа, Личинка.
Девочка взмахнула деревянной ложкой, как королева.
– Вы слишком добры, ми донна. Слишком добры.
– Что будет дальше?
– Ну, это скорее искусство, чем наука, понимаешь? – ответила Личинка, вытирая нос рукавом. – Думаю, через пару перемен можно будет снять с него опарышей. Мама говорила топить их в горячем уксусе, но мне их жалко, учитывая, какую работу они проделали. После этого раны нужно будет держать в чистоте и регулярно мазать, а Фуриану – спать. Его лихорадка еще полностью не прошла, а инфекция может и вернутся при плохом раскладе. Он пока не поправился, но, с нашей помощью, его шансы велики.
– Он сможет бороться в «Магни»? – спросила Мечница.
– Поживем – увидим, – пожала плечами девочка. – Я не волшебница.
– Как по мне, так это волшебство, – Мия восхищенно покачала головой, улыбаясь Личинке. – И всему этому тебя научила мама?
– Да. Она бы научила меня большему, будь у нее время. Иногда я гадаю, сколько знаний она забрала с собой в могилу.
– Да уж, – вздохнула Мия. – Понимаю тебя.
Личинка поводила ложкой по миске и закусила губу.
– Забавно, но я тут думала… Когда лишаешь жизни человека, то забираешь не только его, ведь так? Ты забираешь все, что он значил для этого мира. – Девочка, сощурившись, посмотрела на Мечницу. – Ты когда-нибудь думала об этом? Когда убивала на арене?
– Нет, – ответила женщина. – Это верный путь к безумию.
– Тогда о чем ты думаешь? – спросила Личинка с полным ртом.
– Думаю, что лучше они, чем я, – пробормотала Мечница.
Девочка повернулась к Мие.
– Что насчет тебя, Ворона? Ты когда-нибудь думала о том, чего лишаешь мира?
Мия открыла рот, но не нашлась, что ответить.
По правде, она действительно думала о тех, кого убивала. В последнее время все чаще и чаще. Смерть люминатов, убитых в горе, было легко оправдать. Но всех после них? Сенаторского сына и магистрата, которых она убила по поручению Скаевы? Тех людей в Яме Висельных Садов? Гладиатов, которых она заколола на арене? В каком-то смысле они проложили ей дорогу в эту коллегию и к глоткам консула и кардинала. Но снимало ли это с нее вину?
– Я думаю, что конечный результат оправдывает средства, – ответила она. – Если этот результат воспрепятствует моему концу.
– Ты правда в это веришь?
– Приходится.
– Что ж, – Личинка грустно улыбнулась. – Лучше ты, чем я.
Клык заскулил и лизнул пальцы Мии своим плоским розовым языком.
– Прости, мальчик, – сказала она, присев, чтобы почесать пса под челюстью. – Ты уже все съел. Куда тебе еще?