Гвоздичный дым струился сквозь ее пальцы и парил в воздухе, переплетаясь со словами, которые тяжело повисли над головой.
– …Что ты сказала?
Эш наклонилась и переплелась руками с Мией. Прижалась к ней всем телом. Прильнула к губам. Поцелуй получился нежным, сладким и головокружительным. Пол ушел из-под ног, Мию обволокло запахом лаванды, жженной гвоздики и ноющего желания. Весь мир остановился. Все время замерло.
– Я сказала, что люблю тебя, Мия Корвере, – прошептала Эш.
«Для таких людей, как мы, нет вечных обещаний…»
– …Мия…
Девушка едва могла дышать, ее сердце выскакивало из груди. Оторвав взгляд от глаз Эшлин, она увидела знакомый силуэт на подоконнике. Не-кот вылизывал лапу своим не-языком.
– Что такое? – спросила она.
– …Фуриан… – ответил Мистер Добряк.
Она бежала вверх по склону, как безумная. Сзади развевался плащ, Мия даже не пыталась скрыться под мантией из теней. Если кто-то из Покоя ее заметит, пусть так – последствия того, что чемпиона коллегии увидит случайный незнакомец на улице, блекнут в сравнении с тем, что произойдет, если стражи обнаружат ее отсутствие в клетке. С ее стороны было глупо так рисковать ради этого визита, когда ситуация в коллегии столь нестабильная. Мия проклинала себя за дурость и пыталась забыть тот факт, что Эшлин Ярнхайм…
«Эшлин Ярнхайм сказала, что любит меня».
Девушка откинула эту мысль, боль пронзала ее ребра каждый раз, когда нога приземлялась на дорогу.
– Он очнулся? – пропыхтела она.
– …Он зашевелился. Если тебя позовут…
– Знаю.
– …Ты слишком многим рискуешь, Мия. Теперь все висит на волоске…
– Знаю.
– …Точно?..
Мия стиснула зубы и побежала быстрее, вновь мысленно себя ругая. Мистер Добряк был прав. И Эшлин тоже. Она и вправду обмякла. Мия, которую она знала, была решительной. Целеустремленной. Пламенно жаждущей одного и только одного. Девушка больше не могла позволить этим родственным чувствам взять над ней верх. Из-за них она шла на слишком большой риск. Если она не преуспеет и все испортит…
Остановившись неподалеку от Гнезда, Мия натянула свою мантию из теней и шагнула через решетку, как делала уже десятки раз, и наощупь пошла в казарму. Потянувшись во тьме, шагнула в тени своей клетки и упала на колени, сжимая горящую грудь. Горло пылало, голова кружилась, кожа покрылась потом. Но, похоже, девушка успела вовремя – если Фуриан и проснулся, Леона или стражи еще не посчитали нужным ее позвать.
«Богиня, все могло обернуться очень плохо…»
Мия откинула мантию и появилась во мраке казармы среди вздохов, сопения и звуков сна. Сидоний, лежащий в устланном соломой углу, медленно открыл глаза – мужчина, который, судя по всему, обладал удивительной способностью чувствовать, когда она возвращалась. Или же когда уходила.
– Не спится? – пробормотал он, потирая глаза. – У меня есть отличное снотворное.
Мия нахмурилась и не ответила, не желая слушать очередную лекцию о преимуществах чистой совести. Услышала тяжелые шаги с лестницы, и в механизме рядом с воротами в казарму провернулся ключ. Сидоний сел ровнее и прищурился, когда к ним приблизились три полностью вооруженных стража.
– Спи спокойно, – сказала Мия. – Это за мной.
– Я сплю спокойно, Мия, – прошептал он. – И верю, что однажды и ты так сможешь.
Стражи, возглавляемые капитаном Ганником, остановились у ее клетки.
– Непобедимый проснулся, – сказал страж. – Он мучается от боли. Донна Леона приказала разбудить тебя, если это произойдет, и обеспечить всем необходимым. Поскольку Личинки больше нет…
– Да, я займусь им, – вздохнула Мия. – Отведите меня в лазарет, будьте любезны.
Страж открыли клетку, и Мия встала. Сидоний наблюдал, как ее повели из казармы в крепость. Ее разум по-прежнему активно работал, пытаясь решить, что делать с зарождающимся восстанием Сида, обдумывая все плюсы и минусы. В голове отдавалось эхо слов Эшлин и Мистера Добряка. Сердце девушки разрывалось – жажда возмездия, которая руководила ею все эти годы, состязалась с мыслью о смерти остальных гладиатов.
Что важнее?
Отмщение за отца и мать, которых, как оказалось, она едва знала? Или жизни людей, которые, как бы она это ни отрицала, стали ее друзьями?
Хотя время было позднее, в лазарете слышался гул голосов. Пройдя внутрь, Мия увидела на плите Фуриана, мокрого от пота. Его руки и ноги были связаны, бинты на груди запятнаны кровью.
– Этот идиот пытался сорвать с себя перевязки, – пробормотал Ганник. – Нам пришлось его обездвижить.