Но, в конце концов, их отправляли на смерть.
Страж рядом с Мией вручил ей заточенный гладиус и длинный острый кинжал, отполированный до ослепительного блеска. Мия посмотрела стражу в глаза – голубые, как опаленные небеса.
– Не бойся, – прошептала Эш. – Бей в цель.
Мия кивнула и вернула взгляд к пескам. Ее тошнило от ужаса, несмотря на уверенность, что это единственный способ; что все, чем она пожертвовала, скоро воздастся; что все смерти, кровь и боль будут оправданы, когда Скаева и Дуомо окажутся в могилах.
Это конец тирании. И конечный результат оправдывает средства, не так ли?
«А если этот результат воспрепятствует моему концу?»
– А теперь, – крикнул эдитор. – Наш палач! Чемпион Коллегии Рема, победительница Уайткипа, Спасительница Стормвотча! Жители Годсгрейва, мы представляем вам… Ворону!
Зрители вскочили на ноги, их любопытство наконец разгорелось. Все слышали слухи о девушке, которая убила блювочервя, спасла жителей Стормвотча от неминуемой смерти и одолела воительницу из Шелкового доминиона.
Решетка поднялась, и Мия вышла под беспощадную жару, ее тень съежилась, Мистер Добряк и Эклипс зашипели от страданий. При виде нее толпа заревела – кроваво-алые перья, доспехи черные, как истинотьма, прекрасное безжалостное лицо вылеплено из полированной стали. Как по команде, пески вокруг нее вспыхнули языками пламени, и трибуны одобрительно загалдели. Мия последовала за огненными столпами к центру арены, изумленная масштабами этого шоу.
Светлый песок пятнала алая кровь. Стены из могильной кости вырастали к ослепительному небу. Ограждение между зрителями и полом арены тянулось на семь метров и было завешено знаменами знатных домов, коллегий и троицей Аа. На премиальных местах у края ограждения сидели священники и проповедники в кроваво-алых мантиях и высоких напыщенных митрах. Сердце Мии подскочило, когда она заметила великого кардинала среди них. Дуомо сидел в центре своей паствы – широкий, как кирпичный сортир, и похожий на разбойника, который забил святого человека до смерти и забрал его одежду. Его мантия была цвета обливающегося кровью сердца, улыбка – как нож в ее грудь.
Рядом со служителями церкви находились ложи костеродных и сангил. Мия высмотрела Леонида и его дородного экзекутора Тита. Увидела магистру в шикарном багряном платье. Но Леоны нигде не было. Девушка подняла взгляд выше к трибунам – к идущему волнами, ревущему, набухающему океану людей.
– Ворона! – кричали они. – ВОРОНА!
Мия посмотрела на ложе консула с рифлеными колоннами и навесом от солнца. Там сидел Сенат Годсгрейва, старики с блестящими глазами в белых тогах с фиолетовой окаемкой. Их окружала небольшая армия люминатов, в чьих руках горели солнцестальные мечи. Она увидела большой стул, отделанный золотом, опасно напоминающий трон. Но стул пустовал.
«Скаевы нет».
Прозвучали фанфары, возвращая внимание Мии обратно к песку. К ней шли Сидоний и остальные, держа в руках ржавые мечи. Эти поединки не предполагались как равные, но бывшие Соколы Рема все равно были гладиатами. Побитые, ушибленные, истощенные, но их семеро, а она одна. Ржавый меч все равно мог порезать до кости, если ударить с достаточной силой, а ядовитый язык мог ранить даже глубже.
– Итак, – сказал Волнозор, останавливаясь в шести метрах от нее. – Они отправили вас заносить топор, ми донна? Полагаю, это логично.
– Всемогущий Аа, – выдохнул Сидоний. – Где твое сердце, Мия?
– Погребено вместе с моим отцом, Сидоний, – ответила она.
– Коварная ебаная манда! – сплюнула Мечница.
Мия посмотрела на семерку, на лица людей, которые однажды звали ее подругой. Во рту пересохло. Тело обливалось потом.
«Вскоре все это воздастся».
– Я бы тебе объяснила, почему считаю это слово комплиментом, а не оскорблением, – сказала девушка. – Но не уверена, что у нас есть время для монолога, Мечница.
Она подняла тяжелый меч, острый кинжал и отсалютовала консульскому ложу.
– А теперь давайте покончим с этим.
Прозвучали фанфары, толпа заорала, а донна Леона подошла к своему месту в ложе сангил. Магистра поприветствовала ее улыбкой, поднимая зонтик над головой госпожи, чтобы прикрыть ее от горящих глаз Отца Света.
Окинув взглядом соседние места, Леона увидела Тацита, Траяна, Филлипи и остальных завсегдатаев, окруженных экзекуторами и слугами, облаченных в яркие цвета своих коллегий. Их гербы украшали знамена за спинами. И прямо слева от нее, под ревущим золотым львом, одетый в экстравагантный сюртук и с ягодой винограда в зубах…