Еще одна огненная бочка попала по Красной галере, на сей раз в корму, поджигая гладиатов за штурвалом. Гребцы заработали активнее, отчаянно желая достичь крепости и сбежать из своего воспламенившегося гроба. Но поскольку штурвалом, объятым пламенем, никто больше не управлял, корабль занесло, и весла рассыпались в щепки, врезавшись в постамент. Судно содрогнулось, Фуриан упал на колени, Мия еле удержалась.
– Пошли! – крикнула она, пряча мечи в ножны и с разбега прыгая через перила.
Вытянув руки, она ухватилась за веревочную лестницу, свисавшую с зубчатых стен, и опасно закачалась над водой. Фуриан прыгнул за ней, хватаясь за соседнюю лестницу, гребцы и другие гладиаты быстро последовали их примеру. Лев совершил отчаянный прыжок и схватил веревку чуть ниже Фуриана, но Непобедимый тут же спихнул его в бурлящую воду внизу. Мия вскарабкалась на стены крепости, глаза щипало от дыма, от вони горящего масла и вскрытых внутренностей голова шла кругом.
Зрители скандировали и подбадривали гладиатов, восхищенные зрелищем резни. Мия сморгнула пот с глаз и почувствовала, что Фуриан перелез через зубчатые стены, даже не глядя на него. Прямо как когда они дрались в его комнате, девушка ощущала притяжение его тени, голод внутри нее разбухал, будто живое существо.
И, посмотрев на свои ноги, она увидела, что их тени полностью переплелись.
– Что, ради бездны, происходит? – ахнула она.
Леонид сердито выругался, вскочил на ноги и взревел. Сквозь завесу дыма было трудно разобрать, но, похоже, у великого сангилы осталось очень мало бойцов, участвующих в битве. Леона наблюдала, как тонули Красная и Белая галеры, гребцы прыгали за борт, решив, что лучше попытать счастья с драками, чем сгореть заживо. Вода превратилась в бурлящий суп из спинных плавников, раздвоенных хвостов и криков, зрители заликовали, когда их крошечный океан приобрел красный оттенок.
Леона прищуренно смотрела на Ворону. Чувство неправильности грызло ее изнутри. Что-то в этой девушке… было не так, но она не могла понять что. Женщина наблюдала, как она двигается среди Львов, доказывая, что Леона ни капли не ошиблась, назвав ее чемпионом. Но в том, как она боролась, было что-то не так. То рубит, то режет, бьет кулаками, пинает ногами…
«…но не пронзает…»
Донна поднялась, прищуриваясь сквозь черный дым на то, как Ворона сражается на зубчатых стенах вместе с Фурианом. Пара была просто сокрушительной, расправляясь со всеми перед собой и медленно продвигаясь от края крепости. Но ее подозрения подтвердились. Даже когда появлялась возможность заколоть оппонента кинжалом, Ворона использовала его лишь для отражения ударов. Во время казни она вонзала клинок с кровавым остервенением, но на «Магни»…
– Она убивает только гладиусом… – прошептала женщина.
Магистра повернулась к своей госпоже.
– Домина?
Леона почувствовала, как ее живот затапливает льдом. Вспомнила ту перемену, когда показала Вороне ее доспехи, гладиус и кинжал из черной лиизианской стали. Глядя, как солнечный свет отражается от посеребренного лезвия в руке Вороны, она с ужасом поняла…
– …Это не тот кинжал, который я ей подарила.
Эшлин с Меркурио шли по недрам арены, по извилистым коридорам, под каменными арками, следуя за липкими алыми следами. Они миновали солдатский караул, уборщиков, слуг, но почти все, у кого имелись глаза, находились наверху и смотрели «Магни». Они слышали звуки разразившейся борьбы наверху, гулкие взрывы и вой толпы.
В конце коридора виднелись широкие деревянные двустворчатые двери, которые охраняли два явно раздраженных легионера, поднявшие головы, чтобы лучше слышать звуки бойни наверху. Тот, что повыше, выпрямился, завидев Меркурио. Осмотрев старика с головы до пят, остановил свой взгляд на Эшлин.
– Вы не…
Ваанианка низко наклонилась и кинула на пол маленькую белую стеклянную сферу. Легионерам как раз хватило времени, чтобы заметить чудно-стекло, прежде чем оно взорвалось с хлопком, и конец коридора наполнился облаком белого газа. Эш с Меркурио подождали, чтобы проверить, не прибежит ли кто-нибудь на звук, но, похоже, рев трибун и сражения наверху успешно поглотили шум взрыва.
Завязав на лице плотные платки, они вошли в комнату и закрыли за собой дверь с четкой табличкой из дерева: «МОРГ».
Кровь на руках и на языке.
Кровь на клинках и в глазах.
Мия сражалась на зубчатых стенах, камень стал скользким от крови. Гладиаты рубили и кололи друг друга, сталь звенела о сталь, воздух наполняли боевые кличи. Мирожор, чемпион Филлипи, покрылся алым от пят до макушки, размахивая могучей двуручной мотыгой, под ударом которой броня и щиты мялись, как бумага. Рагнар из Коллегии Тацита еще стоял на ногах и выл, как безумец, согнувшись и перекидывая вражеского гладиата через плечо в воду.