Солис наклонил голову, молочно-белые глаза смотрели куда-то выше плеча Мии.
– У тебя есть восемь перемен, чтобы убить эту Донну и заполучить карту. У твоего покровителя припасены для тебя и другие подношения, если, конечно, ты не погибнешь в погоне за этим.
– Я слишком красива, чтобы умирать. – Мия смахнула челку с глаз.
Солис ухмыльнулся.
– Мариэль позаботится о твоих ранах. Адонай подготовит Тропу для перемещения в Годсгрейв. Попрощайся со всеми и будь в его покоях к двенадцатому удару часов.
В ее голове гремели вопросы. Кто этот покровитель? Зачем убивать члена банды браавов? Почему именно ее выбрали в качестве наемницы? Что на той карте?
«Неважно», – поняла Мия.
Ее дело не спрашивать. Ее дело – служить. Чем быстрее она зарекомендует себя, тем раньше заслужит постоянное назначение в часовню Годсгрейва. И тогда, что бы там ни говорил Солис, она окажется на шаг ближе к своему отмщению.
Волк не жалеет ягненка.
Буря не молит утопших о прощении.
– Я не подведу вас, – пообещала Мия. – Клянусь Черной Матерью.
Солис скрестил руки, его лицо во мгле ничего не выражало.
– Иди, – наконец сказал он. – Пусть Матерь обретет тебя как можно позже. А когда это все же случится – поприветствует поцелуем.
Мия взяла под мышку футляр со свитком и свою потрепанную книгу. Низко поклонившись, медленно попятилась из зала. Когда она вышла в темный коридор с прекрасными витражными окнами и гротескными костяными скульптурами, из мрака выскользнули две тени и поравнялись с ней.
Кот из теней. А рядом с ним – теневая волчица.
– Нет, ну вы это слышали? – прошипела Мия. – Этот ублюдок назвал меня аколитом!
– …Ты так говоришь, будто ублюдочность Солиса стала для тебя открытием… – ответил Мистер Добряк.
Откуда-то из-под пола раздалось рычание Эклипс.
– …Кассий всегда считал его заносчивым отморозком. Из всего Духовенства Солис нравился ему меньше всех. Надо как-нибудь преподать ему урок хороших манер…
– …Есть и менее драматичные способы самоубийства, щенок…
– …Неужели у тебя так мало веры в нашу хозяйку, котенок?..
– …Она не ТВОЯ, ты, ш…
– Черная Мать, довольно! – рявкнула Мия, потирая виски. – Последнее, что я хочу сейчас слышать, это как вы препираетесь, словно две старые девы.
Ее спутники притихли, в темноте звучало лишь эхо бестелесного хора. Мия сделала глубокий вдох, пытаясь держать свой пресловутый темперамент в узде. Духовенство по-прежнему относилось к ней как к новичку. Несмотря на все, что она сделала. Но, по крайней мере, ее отправляли в Годсгрейв. Покровительство этого загадочного благодетеля было неожиданным, но, по правде говоря, Мия радовалась, что хоть кто-то оценил усилия, которые потребовались, чтобы убить судью и сотню его людей. Если он приведет ее к Скаеве и Дуомо – тем лучше.
Однако ее мысли постоянно возвращались к драке в некрополе. К тому существу с клинками из могильной кости и извивающимися щупальцами по краям капюшона. И хоть благодаря густым теням у ее ног она не испытывала страха, девушка понимала, что здесь задействовано нечто грандиозное.
Она посмотрела на книгу под мышкой, провела пальцами по изъеденной временем обложке. По потемневшей латунной застежке.
– Найди Корону Луны, – прошептала Мия.
– …У нас есть время до двенадцатого удара часов…
Девушка засунула большие пальцы за пояс.
Осознала, что чертовски хочет покурить.
– В самый раз, чтобы успеть вернуть библиотечные книги.
В ее клетке смердело мочой и застоявшимися страданиями.
Солома заплесневела, ведро в углу покрылось коркой из грязи и мух. Мию вывели из Ямы; проходя через ворота, она увидела, как Слезопийца кивнула ей на прощание. Четверо хорошо вооруженных легионеров провели ее через оживленный рынок и наконец заперли в клетке в большом здании администратов. Ее стоимость определили, но деньги пока не выплатили. У Мии остается несколько часов, прежде чем домина получит над ней полную власть. Несколько часов, чтобы собрать воедино клочки своего плана.
– …Нам нужно сообщить обо всем гадюке…
Мия хмуро посмотрела на Мистера Добряка. Он был всего на тон темнее теней, откидываемых на пол решеткой. Соседние клетки пустовали, но Мия все равно не повысила голос.
– Я бы предпочла, чтобы ты перестал так ее называть.
– …У тебя есть для нее менее лестное прозвище?..
– Ты мог бы называть ее гребаным именем.