– Так-так-так, – сказала новоприбывшая гостья. – Это довольно красиво и драматично, не так ли?
– Ты пришла одна, – задумчиво произнесла Донна.
– Так я веду дела, – ответила женщина, проходя в середину комнаты. Ее слова приглушались тканью капюшона, но было что-то…
В этих глазах.
В этом голосе…
«Не может быть…»
Гостья посмотрела на обнаженного юношу на кровати, на Мию с ее слишком тугим корсетом.
– Неплохой вид. Но тут немного людно, тебе так не кажется?
– Ну, так веду дела я, – ответила Донна. – У меня есть два золотых правила в этой жизни, малышка, – никогда не доверяй мужчине, который плохо отзывается о своей матери, и никогда не доверяй женщине, которая носит маску без какой-либо на то причины.
Гостья закатила глаза, но все же сняла капюшон, и за спину упали длинные золотистые косички. А затем открыла лицо, которое ассасин знала почти так же хорошо, как свое собственное. Сердце Мии ушло в пятки.
Сверкнула молния, она впилась ногтями в ладони.
«Черная гребаная Мать…»
Это была Эшлин Ярнхайм.
В их последнюю встречу они стояли друг против друга на пыльной дороге Последней Надежды. Нападение люминатов провалилось, судью убили. Но троица на шее Эшлин сдерживала Мию достаточно долго, чтобы предательница успела сбежать.
И теперь она была здесь, в Годсгрейве.
С тем самым предметом, который Мие приказали украсть…
«Что, ради бездны, тут происходит?»
– Карта у тебя? – спросила Донна.
– Деньги у тебя? – ответила Эшлин.
Донна кивнула стражнику, который подкинул девушке звенящий мешочек. Эшлин поймала его прямо в воздухе, развязала и достала одну монету. Не медного бедняка, не железного священника, а…
Золото.
Мия покачала головой.
«Богиня, это же целое состояние…»
– А теперь, – сказала Донна. – Твоя часть сделки, будь так любезна.
Эшлин сняла с плеча тубус и бросила его Донне. Женщина открыла крышку с тихим щелчком и наполовину вынула свернутый пергамент. Мия заметила странные надписи, серповидный символ в углу.
– Что ж, – вздохнула Эшлин. – Как бы мне ни была приятна ваша компания, я приметила симпатичную рыжеволосую девчушку внизу, так что…
Предложение Эшлин так и осталось незаконченным, поскольку стражи у выхода, со всей присущей моменту драматичностью, закрыли двери. Мия покачала головой, решая, что ей доставать первым: чудно-стекло или меч. В конце концов она остановила выбор на аркимии и мысленно назвала Эшлин дурой – явилась в логово браавов и треплется, словно хозяйка заведения! Неужели она действительно думала, что это закончится как-то иначе?
Вышеупомянутая дура оглянулась через плечо и прищурила голубые глаза.
– Донна, ты не могла бы попросить своих ребят уйти с дороги, пожалуйста?
– Боюсь, что нет, – ответила предводительница браавов. – Великий кардинал дал нам довольно четкие указания, что с тобой делать после обмена.
При этих словах сердце Мии екнуло.
«Кардинал Дуомо? А он как в этом замешан?»
За окном вновь загремел гром, щель между занавесками осветилась блеском молнии. Донна прислонилась к столу и улыбнулась.
– Признаться, я удивлена, что ты настолько облегчила нам задачу, малышка. Дуомо предупреждал меня, что вы с отцом опасны, как острая бритва.
– Я слышала то же о тебе, – ответила Эшлин, наблюдая за бандитами, медленно окружавшими ее. – Можешь представить себе мое разочарование?
– Не бойся, долго оно не продлится, – улыбнулась Донна.
Эшлин кивнула на тубус в ее руках.
– Ты хоть знаешь, куда ведет эта карта?
– Нет. Я не сую нос в чужие дела.
– Возможно, ты захочешь пересмотреть свои принципы, – Эшлин тоже улыбнулась. – Поскольку любопытный человек мог бы заметить двойное дно в полученном тубусе. А менее болтливый человек мог бы услышать звук кремня, который поджег фитиль бомбы внутри.