Сидоний пробубнил извинение, Мия со вздохом помогла ему встать. Итреец был не из самых светлых умов на ее пути, но, живя как псы, блох не выбирают.
Стражи повели троицу наверх, на веранду. Гладиаты сидели длинными столами и уплетали из мисок кашу с аппетитом людей, которые всю перемену тренировались под палящими солнцами. Магистра кивнула худому, как палка, мужчине в кожаном переднике, подававшему еду. Он был косоглаз, на щеке значился один-единственный круг, а во рту не хватало больше половины зубов. Мама Мии советовала ей никогда не доверять худому повару. Но опять же, живя как псы…
– Ешьте, – приказала магистра, откидывая длинную седую косу за плечо. – Завтра вам понадобятся силы.
Сидоний целеустремленно направился к повару, Мия с Маттео семенили сзади. Девушка вдруг осознала, что не ела со вчерашней перемены, но чувство голода по-прежнему не притупляло то ощущение, что возникло днем. Оглядев гладиатов, она обнаружила Фуриана сидящим во главе первого стола. Он заплел свои длинные черные волосы в косичку и разговаривал с двеймерцем, орудуя ложкой.
Почувствовав ее взгляд, Фуриан поднял голову, но быстро отвел глаза. В голове Мии горели вопросы, стукаясь о ее стиснутые зубы.
«Терпение».
Она последовала за Сидонием к котелку с кашей и взяла деревянную миску, почти истекая слюной от аромата. Худощавый мужчина выдал щедрую порцию Маттео.
– Эй, я пришел сюда первым, ты, дерьмо костлявое! – прорычал Сидоний.
Повара отодвинула в сторону чья-то мощная рука и взяла черпак. Мия узнала крупного лиизианца с лицом, напоминавшим упавший пирог. Его голова была почти полностью обрита, оставался только крошечный кустик из темных волосков, похожих на лобковые. Рябое лицо, кривоватая улыбка – не улыбка плута, а, скорее, улыбка человека, которого слишком часто роняли на голову в детстве.
– Доброй вам перемены, дорогие друзья, – он поклонился. – Добро пожаловать в Коллегию Рема.
Сидоний кивнул в знак приветствия.
– Спасибо, брат.
Мия заметила, что все остальные гладиаты внимательно за ними наблюдают. Волоски на ее шее встали дыбом.
– О, пустяки, – ответил пирожок. – Меня зовут Мясник. Мясник Амая, – лиизианец одарил всех улыбкой. – Дорога из Садов дальняя. Вы, должно быть, проголодались сильнее, чем безработная шлюха во время месячных?
– Ага, – кивнул Сидоний. – Мы не ели со вчерашней перемены.
– О, скоро все ваши потребности будут удовлетворены. Во всей республике не найдется свиного корма лучше того, что подает наша домина, – он задумчиво почесал подбородок. – Хотя овсянка действительно бывает немного пресной. Но не бойтесь, у меня есть для вас приправа.
Крупный лиизианец с ухмылкой потянулся к набедренной повязке. А затем достал свой член и без дальнейших церемоний принялся долго и шумно ссать в котелок.
Гладиаты разразились хохотом, воя и стуча кулаками по столу, и выкрикивая имя Мясника. Лиизианец посмотрел Мие прямо в глаза, стряхнул последние капли, а затем вновь повернулся к Сидонию. Его ухмылка сошла с лица.
– Еще раз назовешь меня «братом», и я не только нассу тебе в ужин, но и утоплю тебя в гребаной моче. Под этой крышей мои братья и сестры – гладиаты, – Мясник ударил себя кулаком в грудь. – А ты, пока не переживешь Отсев, ничто.
Лиизианец вернулся на свое место, гладиаты хлопали его по спине. Мия стояла с миской в руке, в нос ударила вонь свежей мочи.
– Оказывается, я не так голодна, как думала, – призналась она.
– Ага, – ответил Сидоний. – Я с тобой полностью солидарен, вороненок.
Трио нашло пустую скамью, Мия с Сидонием насупленно смотрели, как гладиаты доедают свой ужин. Взглянув на их печальные лица, Маттео предложил Сидонию, а затем и Мие поделиться своей порцией каши. Итреец будто не верил своим глазам, девушка тоже пораженно на него уставилась.
– Ты уверен?
– Ешьте, ми донна, – улыбнулся юноша. – Вы бы сделали для меня то же самое.
Мия пожала плечами, и они с Сидонием без заминки проглотили свою долю. В столовую вошел крупный мастиф, вынюхивая на полу объедки. Затем приблизился к Маттео, глядя на уже пустую миску и виляя коротким хвостом.
– Прости, приятель, – вздохнул Маттео. – Если бы у меня хоть что-то осталось, я бы поделился.
Мия исподтишка наблюдала, как юноша гладит пса и чешет его за ухом. Когда мастиф застучал задней лапой по полу от удовольствия, Маттео улыбнулся.
– Его зовут Клык, – раздался вдруг голос.
Мия взглянула вверх и увидела девочку по имени Личинка, устроившуюся на стропилах над их головами. Девушка помнила, как ползала по этой самой крыше в детстве, за что мама ее вечно ругала, а отец аплодировал. Так уж у них повелось – судья Корвере потворствовал ее поведению маленького сорванца, а донна пыталась сделать из дочери пригодную для замужества леди. Мия гадала, какой стала бы ее жизнь, если бы все сложилось иначе. Кем бы она была, если бы генерал Антоний стал королем при содействии ее отца? Вряд ли рабыней с клеймом на щеке, сидящей в пропахшей мочой комнате…