Глядя на пропитанный кровью песок, Мия чувствовала дрожь. Давно забытое чувство страха медленно набухало в ее животе, колени подкашивались. Пустота из-за отсутствия Мистера Добряка и Эклипс пожирала изнутри, принося почти физическую боль. Она вцепилась в прутья, чтобы скрыть дрожь в руках, и мысленно отругала себя за трусость.
«Ты боролась, чтобы оказаться здесь. Все это – твой замысел. А теперь ты стоишь здесь и трясешься, как гребаный ребенок…»
Мия представила Дуомо и Скаеву, руководящих казнью ее отца на Форуме. Орущую толпу, требующую крови судьи. Глядя на трибуны арены, она видела те же лица, то же жуткое наслаждение. Тех же людей, которые радовались смерти ее отца.
«Но не моей, ублюдки. Здесь я точно не погибну».
Руки сжались в кулаки.
«Меня ждет слишком много убийств».
– Новобранцы, – раздался голос.
Мия обернулась и увидела экзекутора у двери в камеру. Вместо привычных кожаных доспехов и кнута на нем были штаны и дорогой камзол с вышитым красным соколом семьи Рема и золотым львом семьи Леонида. Его длинные седые волосы были заплетены в косичку, борода расчесана – если бы не шрам, рассекавший лицо, и железная нога, он мог бы сойти за богатого дона, отправляющегося на послеобеденные развлечения.
– Время пришло, – мрачно произнес он. – Вас ждет смерть или слава. Вам решать, что принимать как данность, а что заслужить.
Маттео спросил дрожащим голосом:
– В какой форме пройдет Отсев?
– Эдиторы объявят правила, как только вы встанете по местам. Но независимо от испытаний, путь к победе всегда один, – он слегка пожал плечами. – Не умереть.
Маттео выглядел так, будто уже готов был выблевать завтрак на свои сандалии. Сидоний снова зашагал взад-вперед, проводя рукой по щетинистой голове. Мия переминалась с ноги на ногу, ее живот скрутило.
Экзекутор посмотрел на них, и впервые за все время девушке показалось, что она увидела намек на сочувствие в его глазах.
– Все гладиаты однажды были на вашем месте, – сказал он. – И я среди них. С чем бы вы ни столкнулись на этой арене, страх – единственный враг на вашем пути. Покорите свой страх – и сможете покорить весь мир.
Он прижал руку к груди. Кратко кивнул.
– Сангии э Глория. Я встречу вас после Отсева окровавленными гладиатами или у Очага, когда отправлюсь на вечный покой. Да присмотрит за вами Аа, и пусть Цана направит ваши руки.
В камеру промаршировали стражи в черных доспехах и повели Мию с остальными по длинному коридору. Она услышала фанфары, сигнализирующие об окончании казни. В ответ над их головами поднялся рев. Сквозь стены и под ногами раздались стоны и скрип металла о металл, скрежет могучих шестеренок.
– Что это? – прошептал Маттео.
– Механизм под полом арены, – ответила Мия. – Эдиторы контролируют все, что происходит на песках, снизу.
– Для девушки, которая никогда не посещала «Венатус», ты слишком много о нем знаешь, – пробормотал Сидоний.
Мия попыталась загадочно улыбнуться в ответ, но не смогла из-за бабочек в животе.
Их провели в загон побольше, отгороженный опущенной решеткой. За ней Мия увидела ослепляющий свет и ожидавшую их арену. Пески, окрашенные багряным. Толпу, раскачивающуюся волнами.
В загоне около сорока других новобранцев выстроились ровными рядами. Каждому вручили по тяжелому железному шлему с конским, выкрашенным алым гребнем, короткий стальной гладиус и широкий прямоугольный щит с красной короной. Никаких доспехов. Ничего, что защитило бы плоть, помимо клочков ткани вокруг бедер и груди. Мия окинула взглядом собравшихся новобранцев, увидела людей разных оттенков кожи и комплекции, в основном мужчин, но и нескольких женщин. В их глазах читались рвение, ярость, фатализм.
Но больше всего в них было страха.
– Когда решетка поднимется, – крикнул страж с плюмажем центуриона, – займите свое место на песках и на исторической арене! Сангии э Глория!
– Четыре Дочери, я к этому не готов… – прошептал Маттео.
– Не давай слабину, – сказала Мия, сжимая его руку. – Держись рядом со мной.
– У тебя есть план, вороненок? – пробормотал Сидоний.
Вновь прозвучали фанфары, толпа отозвалась ликованием.
– Да, – она с трудом сглотнула. – Не умереть.
По арене прокатился голос, перекрывая воющую толпу.
– Жители Итреи! Уважаемые администраты! Сенаторы и костеродные! Добро пожаловать на сорок второй «Венатус» Блэкбриджа!