– Итак, – начала Леона, откидываясь на спину стула и отпивая вино. – У тебя есть мысли. Самые неотложные, которыми ты просто обязан поделиться.
Аркад кивнул, его смущение испарилось, когда разговор перешел к коллегии.
– Матилий, ми донна.
– И что?
– Его продажа Кайто…
– Необходимость, – перебила она. – Награды с Блэкбриджа было недостаточно, чтобы покрыть расходы за этот месяц. На меня давят кредиторы, и они получат свои деньги.
– Но Кайто… – начал Аркад. – Пандемониум не место для смерти мужчины.
Леона одним глотком осушила кубок.
– Матилий не мужчина, – сказала она, подливая себе еще вина. – Он раб.
– На самом деле вы так не считаете, ми донна.
Аркад посмотрел на молодую женщину, сидящую напротив него. Мия увидела секундную нежность в ее взгляде, но она быстро сменилась сталью.
– Неужели? – спросила Леона.
– Матилий был гладиатом, – сказал Аркад. – Он выиграл славу и честь для этой коллегии. Для вас, донна. Он не был лучшим среди наших воинов, это правда, но он отдавал себя целиком, служа вам.
– Этого было недостаточно. У меня полно ртов, которые нужно кормить, и все они стоят денег. Наши долги растут с каждой переменой, а мой мешок с деньгами пуст.
– И как же это произошло, интересно? – экзекутор нахмурился. – Когда вы потратили целое состояние на одного новобранца?
– Эх, – вздохнула Леона. – Быстро же мы вернулись к этой теме.
– За тысячу сребреников, которые вы отдали за ту девчонку, можно было кормить коллегию весь оставшийся год!
Мия навострила уши, ее глаза сузились.
– Ты видел, как она сражалась в Блэкбридже? – спросила Леона. – Видел, как она зажгла толпу?
– Для этого у нас есть Фуриан! – чуть ли не прокричал Аркад, поднимаясь со стула. – Непобедимый – чемпион этой коллегии! А эта мелюзга даже не может поднять гребаный щит!
– Тогда пусть дерется в стиле караваджо. С двумя мечами. Без щита. Толпе это понравится, как понравится и она. Девушка ее роста режет на кусочки мужчин, которые вдвое выше нее? И при такой-то внешности? Четыре Дочери, да зрители ничего не увидят из-за своего стояка!
Аркад вздохнул, потирая глаза костяшками пальцев.
– Когда вы создали эту коллегию, донна, то попросили меня о помощи.
– Так и есть, – Леона начала водить пальцами по кромке своего халата на уровне декольте. – И безмерно тебе благодарна за нее.
– Поэтому, при всем уважении, но мое мнение должно иметь вес. Я знаю вас с детства. Знаю, что вы выросли на «Венатусе». Но между тем, чтобы наблюдать за игрой из ложи, и управлять коллегией, есть огромная разница.
Голос и глаза Леоны стали ледяными.
– Думаешь, я этого не знаю?
– Думаю, что вы хотите насолить отцу.
Леона прищурилась и поджала губы.
– Ты забываешься, экзекутор.
В ответ на ее вспышку ярости Аркад поднял руки в знак повиновения.
– Дочери тому свидетели, я помню, как он относился к вам и вашей матери. И ваша злость вполне понятна. Но, боюсь, что то, как вы легкомысленно превзошли отца на торгах за эту девчонку, только доказывает, насколько затуманен ваш разум, когда дело касается семьи. Я же мыслю ясно. Я годами боролся на песках и много лет тренировал гладиатов вашего отца после этого. Говорю вам, эта девчонка – не чемпион. У нее лисья хитрость, но она и вполовину не такой хороший гладиат, как Фуриан. Придет время, когда коварство и остроумие ей не помогут. Когда останется лишь она, меч и мужчина, которого нужно убить.
Аркад облокотился на стол, глядя Леоне в глаза.
– И она. Потерпит. Неудачу.
Когда Мия услышала слова Аркада, ее живот ухнул. Она думала, что впечатлила его своим показательным выступлением в Блэкбридже, но мужчина, похоже, был слеп к ее достоинствам.
Леона опустила взгляд, и Аркад опомнился, садясь обратно на стул и виновато бормоча себе под нос. Донна допила остатки вина и бесконечно долгие минуты смотрела на пустой кубок. Когда она заговорила, ее голос стал таким тихим, что Мия едва его слышала.
– Возможно, с моей стороны было поспешно тратить столь крупную сумму. Но я… я не хотела, чтобы он опять выиграл. Мама предупреждала меня в детстве. «Никогда не перечь своему отцу. Он всегда побеждает».
Она посмотрела на экзекутора, ее глаза загорелись от ярости.
– Но не в этот раз, – сплюнула женщина. – Больше никогда. Я хочу поставить его на колени. Хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза и знал, что это я поставила его в это положение. Хочу упиться его страданиями, как дорогим вином. – Она кинула бутылку в стену рядом с головой Мии, и та разлетелась на тысячу осколков. – А не этими гребаными помоями!