У меня было пара неприятных моментов в биографии и я знал — в отличии от фильмов, в жизни страшные и полные напряжения моменты выглядят совсем не пафосно. Только внутри напряжение и страх просто зашкаливают, никакому экранному саспенсу не сравниться. Аж тупеешь. Я не склонен к преувеличению собственных способностей. Поэтому понимал — моя спокойная уверенность явно не моя. Похоже, это прямо таки глубинное психологическое изменение. Подозрительная побочка от переноса в этот мир.
Итак, пройдя декорацию созданную скучающим Вячиком, мы вернулись тронный зал. Ну а что это еще могло быть? Вот трон, он в зале. Уже почти привычным построением — львиномордый Вячеслав впереди, я позади, мы двинулись на выход. Мы настолько освоились, что даже дружески помахали клубящимся по углам теневикам. У входа Вячик притормозил:
— Страхолюдину свою вперед пошли, пусть осмотрится. Как там её? Ксения?
— Кузя! — обиженно позвал я. Обиженно, потому что обиделся за Кузю. Как его можно было перепутать с Ксенией? Впрочем, я и сам не был уверен, что он точно Кузя.
Кузя или не Кузя, но чудище бывшее с нами в первый раз, явилось из каких-то дальних, черных дыр на мой зов. Оно стало заметно гуще и крупнее насосавшись у пауков (как бы это не звучало) но особой радости по поводу моего появления не показало. Впрочем, на разведку отправилось беспрекословно.
Первое, что мы сделали, это осмотрели место своей прошлой гибели. С удивлением обнаружив там… Свои кости.
Несколько, как кислотой истонченных, обломков крупных костей и два черепа. Один, на вид обычный человеческий — мой. Один, с зубищами — Вячика. Кости, не считая зубов, были непроглядно черного цвета.
— У тебя череп, как у мопса, — поделился я своими ценными наблюдениями с Вячиком.
— А у тебя, как у обезьяны, — не остался он в долгу и схватил мою черепушку в свою лапу. В смысле не тот, который сейчас во мне, а тот, который на полу подземелья валялся. Череп казался в его когтистой лапе маленьким, почти игрушечным. Вячик задумчиво сморщил морду, топорща усы, начал демонстративно сравнивать в своей руке череп с моим лицом. Я хмыкнул. Сейчас начнутся тупые шутки. Ставлю сто рублей на монолог из Шекспира, про бедного Юрика.
— Сергей, — драматическим, дрожащим от напряжения голосом начал говорить Вячеслав. Львиные пустые глаза испуганно расширены, клыки обнажены в оскале.
— Ты знал этого парня? — перебил его я. Я не помню, как там у Шекспира было, но вроде так.
— А? Что? Серега! — растерянно и испуганно зарычал Вячеслав. Именно зарычал. И именно, что испуганно.
— Да что ты орешь? — я тоже заволновался, сейчас на этот рык сюда сбегутся… Даже думать не хочу, кто сюда может сбежаться.
— Серега! — совсем уж неподобающе зверюге его вида заорал Вячик. Почти завизжал. — Эта херь ко мне прилипла!
И он начал остервенело трясти ластой. Лапой в смысле. В которой череп. Череп держался как влитой.
— Обожди, дай сюда, я дерну! — я тоже схватился за “свой череп”. Очень зря. Секунда, другая, и я намертво влип. Всю третью секунду мы испуганно смотрели друг на друга. Выглядели, наверно, как экозоошизы, решившие приклеить себя к произведению искусства, но приклеившиеся к тюбику с клеем. Потом синхронно заоралии, попытались разорвать контакт с черной костью. Я дергал в одну сторону, Вячеслав, тряся гривой и рыча, в другую. Он реально массой больше, поэтому со стороны происходящее, должно быть выглядело, как будто леонид размахивает человеком. Как флажком. По крайней мере, судя по моим самоощущениям, я трепыхался как футболка на ветру.
— Стой, стоять! Не дергайся! — заорал я, когда Вячеслав в порыве страсти едва не скинул меня с обрыва. Технически, он и скинул — подошвы моих ботинок мелькнули над пропастью. — Успокойся!
Вячик затих. Я присмотрелся к черепу. Он оплыл, истаял, уменьшился в размерах, как будто был сделан из снега.
— Он тает?! — поразился Вячеслав.
— Нет, он втягивается. В нас, — ответил я.
Следующую минуту мы пораженно наблюдали, как медленно, но верно, черная субстанция перетекает внутрь наших рук. Становясь частью тела и одежды. Это бы могло напомнить жидкого терминатора из одноименных фильмов, если бы не было так медленно. Зато, через минуту я смог отлипнуть. И немедленно подхватил с пола череп Вячеслава. И сунул его за пазуху, пока не успел прилипнуть к нему руками.