В этот момент я понял, что ору как дурак и заткнулся. Не успел я спросить у Вячика, что это меня вверх тащит, как увидел, как его нечеловеческие глаза раскрываются в нечеловеческом ужасе. А потом его хватка разжимается и он летит вниз. Мост уже очень далеко. Да и не попадает на него львиномордый. Но упасть Вячик не смог — мимо меня, в его сторону выстреливают покрытые бахромой гибкие щупальца, толщиной в полметра. Как трубы теплотрассы. Только с белой бахромой. И бахрома эта шевелится. На конце каждого щупальца — здоровенная треугольная ласта. Одна из этих штуковин ловит Вячика в воздухе и тянет его тоже на верх. В этот момент меня разворачивают лицом к потолку. Но вместо камня я вижу сплошь покрытую зубами воронкообразную пасть. Как у миноги. Только здоровенная, как тоннель в метро. А потом она смыкается вокруг меня и…
— Ух ты ж бля! — я дергаюсь и поднимаю голову от черной столешницы. Все тело затекло, ноги отсидел. Скула, на которой я лежал дико болит. Наверное, синяк будет. Но это все мелочи. Я еще долгие десятки секунд сижу в темноте и хлопаю глазами, пытаясь не задохнуться от ужаса. Сердце бьется так сильно, что кажется будто у меня в груди маленькая птичка рвется наружу. Я как раз вспоминаю, что надо дышать, когда рядом просыпается Вячик.
— Бляяя! — орет он и отталкивается руками от темного камня столешницы. Он приходит в себя быстрее, — начинает лихорадочно себя ощупывать.
— Да не бойся, тут оно нас не достанет, — пытаюсь успокоить я его.
— Ой, бляяяя, — жалобно орет он. И роняет зажигалку. Точно, он же в темноте не видит.
— Это я, Сергей. Успокойся, — пытаюсь успокоить я его.
— Да я знаю что это ты! — орет он. — Страшный ты, сука! Глаза в темноте красным горят!
Пока Вячеслав тяжело дышит, я поднимаю с пола зажигалку включаю её, сразу становясь почти слепым. Отдаю зажигалку Вячеславу. Мы некоторое время молчим.
— Это пиздец, Сережа, — наконец говорит Вячик.
— Да ладно, после пауков можно было ожидать чего-то такого… Противоестественно большого, — начал было оправдываться я. Может я еще не отошел от пережитого ужаса, но мне сильно не понравилось начало речи Вячика. Только что-то стало проясняться. И делать это все в одно рыло будет очень грустно.
— Да я не про это! — перебил меня Вячеслав. Голосок жалобный и дрожит. Совсем не похож на рык в темноте, к которому я уже начал привыкать. — Я про мост этот! Он же километра километра полтора! Мы затрахаемся туда-сюда по нему с кусками бога шустрить. Ничего не знаю, Сережа, нам нужно расширять штат.
Я открыл рот, чтобы поспорить. Но потом закрыл его. Потому как не нашел аргументов против, кроме одного — нас кто-нибудь сдаст. Куда-нибудь, да заложит.
— Подумать надо, — наконец сказал я.
— Есть у меня вариант… — тут же отозвался Вячик, до этого терпеливо ожидавшей моей реакции. И вскочил. — Ладно, что в темноте сидеть. Вставай, пошли в кулинарии, шарлоток накупим!
Когда мы вышли из моего бывшего офиса, еще не было и шести часов. Пока мы ждали такси, Вячик вдруг спросил:
— Сереж, а тебе не кажется, что тобой манипулируют?
Я серьезно задумался. По всему выходило, что манипулируют. Как ни крути, а меня прямо таки в хвост и в гриву эксплуатировать пытаются некие подозрительные сучности не от мира сего. Однако об этом Вячик был в курсе. Он еще спросил так…
— А почему ты спросил? — вышел из положения я, вернув ему вопрос.
— Просто ты как из транса вышел, только про гиену и говорил. Посмотрите налево, там гиена, посмотрите направо, там нет гиены, она слева… Типа того. Все время к ней мыслями возвращался. Я уж думал, что ты меня заставишь прямо вот сразу к ней бежать.
— Да нет. Просто впечатлился, — ответил я.
— Ладно тогда, — легко согласился Вячик. — О, вон наше такси!
И мы отправились навстречу выпечке, виски и планам по воскрешению бога.
Глава 21. Дороже золота
Смешные случаи буквально окружают нас. Главное, это уметь их видеть. Вот сейчас, мы идем мы, значит по узкой, низкой, паучьей норе. И Вячик такой, между делом, спрашивает:
— Серёж, ты к психотерапевту-то сходил?