Мать мэра при виде плачущего, избитого ребенка испуганно отступила на шаг. Дело в том, что Сяо-ма нарушил все планы ее визита. А визит этот был вызван двумя тайными причинами. Во-первых, она надеялась, что об этом напишут в газетах, и все узнают, что она посетила сироток в качестве представительницы местных властей и от имени своего сына Чжан Цзы-чжуна. Это, безусловно, увеличит приток пожертвований на «бедных сироток». А во-вторых, ее визит не только не требовал никаких расходов, но и мог еще ей самой принести доход — дирекция исправительного дома, вероятно, преподнесет ей подарки. Конечно, Сяо-ма не мог ничего знать о ее истинных намерениях, поэтому в его глазах эта ведьма предстала «живым Буддой». Лицо старухи пожелтело, но она не могла высказать своих подлинных чувств и, сдержав гнев, спросила:
— О-о! Как же можно так жестоко избивать детей!
Тем временем пробрались вперед Ван Шэн, Дэн Сюн и Чжао Сэнь. Задние тоже последовали их примеру и, окружив старуху, заплакали вслед за Сяо-ма и стали громко просить:
— Выгоните Жирного Вана!
— Не надо нам Старую Мартышку!
— Долой Толстосума!..
Старуха немного растерялась и спросила Сяо-ма:
— Кто такие Старая Мартышка и Толстосум?
У Сяо-ма теперь прибавилось мужества и, показав на директора и заведующего учебной частью, он пояснил:
— Это Толстосум, а это Старая Мартышка! Мы голодаем, ходим раздетые, а эти кровопийцы присваивают наши деньги!
Старуха покраснела, словно от пощечины, но не успела ничего сказать, так как дети снова закричали:
— Добавьте еды!
— С голоду подыхаем!
— Разве это исправительный дом?!
Директор, Старая Мартышка, Жирный Ван и все остальные отупело смотрели на ребят и не смели сказать ни слова в свою защиту. Бледные, дрожащие от страха, они не знали, как теперь выпутаться из создавшегося положения. А ребята продолжали кричать:
— Дайте нам еду!
— Дайте одежду!
— Уберите Жирного Вана!..
Такой вспышки возмущения мать мэра никак не могла предвидеть; она думала, что взглянет только на все одним глазом, попадет в газеты, получит денежные подарки — и на этом дело кончится. Кто же знал, что дети подымут такой шум, нападут на нее неожиданно и не дадут сделать ни шагу. Воспитанники окружили ее тесным кольцом. Она побледнела, на лице резче обозначилась морщины. Выхода у нее не было, и она снова спросила:
— А который из них Ван?
— Вон тот, — показал Сяо-ма, — жирный!
Рассерженная старуха искала, на ком бы ей отвести душу, и этот Ван казался ей подходящей мишенью. Она переступила с ноги на ногу и гневно сказала:
— Так вот ты какой, оказывается! Дьявол настоящий! Зачем же так несчастных сирот избивать?
Как и всякий чиновник, Жирный Ван очень боялся матери мэра. Сейчас он совсем растерялся, ибо ему никогда и в голову не могло прийти, что дети могут заварить такую кашу.
— Я… я… я не бил их! — заикаясь от страха, солгал он.
— Бил! Бил! — в один голос закричали ребята. — Как он смеет лгать?
— Многих он запорол до смерти! — добавил Сяо-ма.
— Действительно, имело место такое вопиющее беззаконие? — обратилась старуха к директору.
— Я… я… не знаю! — напуганный насмерть, глядя на нее, как мышь на кошку, запинаясь, ответил Лю Мэн-ян.
Старуха зло посмотрела на учителей и сказала детям:
— Вы сейчас расходитесь, подождите, пока я проведу расследование, а потом поговорим снова.
— Нет, так нельзя! — возразил Сяо-ма. — Вы уедете, а они нас запорют до смерти, поставят многих на цобань! Тогда уж нам больше не жить! — Сяо-ма быстро закатал обе штанины. — Вы посмотрите на мои колени!.. Это оттого, что я стоял на цобане!
Старухе ничего не оставалось, как нагнуться и притронуться к коленям Сяо-ма.
— Ай-яй-яй! — изумленно протянула она. — Да они совсем почернели! Что такое цобань?
— Я сейчас покажу вам! — крикнул Ван Шэн.
Сметливые ребята тайком принесли цобань, и он находился поблизости. Дэн Сюн заранее собрал осколки стекла и теперь поставил «инструмент» перед старухой:
— Смотрите, вот это и есть цобань. С нас снимают штаны и голыми коленями ставят на эти острые грани и стекло, никто долго не выдерживает — сразу теряет сознание! Как по-вашему, на что это похоже? Разве можно так над нами издеваться?!
Старуха не осмелилась даже подойти к цобаню, она издали смотрела на него. А ребята тем временем несли свое завшивленное тряпье, опорки, отруби, гнилые овощи и все это складывали в кучу около нее. Запах гниения бил старухе в нос, ее тошнило, и единственным ее желанием сейчас было — поскорее сбежать отсюда.