Ребенок лаял по-собачьи, все смеялись, но никто ему ничего не давал.
Врачи Судзуки и Бай Бин любили забавляться с собачонками, бросая им куски белых пампушек. Но после появления Маленького Сумасшедшего они стали забавляться с ним. Заставляли его ползать и лаять по-собачьи, бросая ему за это куски, специально выпачканные в грязи.
Больше всех Маленький Сумасшедший боялся надзирателя Чжоу. Если тому казалось, что ребенок лает неправильно, он заносил палку, и испуганный мальчик прижимался к земле.
— Маленький Сумасшедший, — говорил в таких случаях Чжоу — Назови-ка меня «папа», и я пожалею тебя.
— Папа! — пищал мальчик, и довольный надзиратель уходил с улыбкой.
Сяо-ма и Ван Шэну было очень жаль этого беспомощного ребенка. Однажды, когда голодный мальчик жадно смотрел на кушающих, Сяо-ма дал ему кусок пампушки:
— Возьми, это тебе.
Маленький Сумасшедший оторопелым взглядом посмотрел на Сяо-ма и нерешительно протянул руку.
Отныне, когда ребенок хотел есть, он подходил прямо к Сяо-ма и открывал рот, и мальчик всегда давал ему часть своей порции.
Вот и сейчас Маленький Сумасшедший подошел к Сяо-ма. Тот дал ему кусок пампушки и усадил мальчика рядом с собой.
— Сколько тебе лет? — спросил Сяо-ма.
Маленький Сумасшедший непонимающе покачал головой.
— А где твоя мама?
В ответ малыш вопросительно уставился на Сяо-ма.
Сяо-ма очень страдал, видя, что мальчика никто не считает за человека. Он сказал ему, что он больше никого не должен называть «папой», и тут Маленький Сумасшедший понимающе кивнул головой.
Так прошло около двух месяцев. Ребята неоднократно просили отправить их из больницы, но Судзуки каждый раз им отказывал.
Тем временем наступила зима, холодный ветер обрывал последние листья с деревьев, по утрам земля и камни покрывались белым инеем. А ребята по-прежнему были одеты в легкую одежонку, которая ни разу не стиралась и от пота и грязи стояла на них коробом.
Прошел еще месяц, и вдруг совершенно неожиданно всех трех отправили обратно в исправительный дом.
10. «Не поедем в Японию!»
Ранним холодным утром в пятницу, когда небо еще напоминало опрокинутый черный котел, два охранника повели троих друзей в исправительный дом. Ребята ничего не могли понять и очень волновались, прикидывая, что же могло стрястись.
Когда их ввели во двор исправительного дома, все воспитанники уже были выстроены на плацу. Троих друзей тоже поставили в общий строй. Ребята осмотрелись и увидели, что все ученики чем-то сильно обеспокоены. Многих знакомых ребят, в том числе и Лю Те, не было видно, но появилось и много незнакомых.
Все стояли по стойке «смирно» и дрожали от холодного ветра и густого снега, толстым слоем покрывавшего головы ребят.
Но вот перед строем появились директор Фан Жо и Старая Мартышка. Заведующий учебной частью вынул какую-то фотокарточку и, показывая ее всем, с улыбкой спросил:
— Мои сокровища! Посмотрите, есть на этой фотографии знакомые вам лица?
— Есть! — сразу же крикнули несколько воспитанников. — Этот с отпущенными волосами — Лю Сяо-у!
— Правильно! — подтвердил Старая Мартышка и снова указал на фотографию. — Это двенадцать тех, которые прошлый раз уехали в Японию. Слева стоит Лю Сяо-у. Вы взгляните получше! — и он медленно понес фотографию перед рядами. — Они отпустили прически, все с часами, кольцами. Одеты в японскую ученическую форму, в кожаных сапогах — прямо красота! Да вы сами скажите: хорошо или нет?
— Хорошо! — с завистью выкрикнули несколько воспитанников.
Сяо-ма и Ван Шэн после первых же слов Старой Мартышки поняли, что последует за этим. Они переглянулись и, не сказав друг другу ни слова, стали ждать дальнейшего развития событий.
— Ну, а вы желаете поехать в Японию? — вытянув шею, спросил, наконец, Старая Мартышка.
— Желаем! — сразу откликнулось несколько голосов.
Чжао Сэнь стоял, опустив голову, и мучительно раздумывал.
— Хорошо! — довольно сказал Старая Мартышка. — На этот раз поедут все!
Сяо-ма и Ван Шэн при этих словах побелели и снова испуганно переглянулись. Было слышно, как громко застучали их сердца.
— Что же делать? — одними губами спросил Ван Шэна Сяо-ма.
Но тот не успел и рта раскрыть, как перед строем появился надзиратель Сяо Синь-цзэн и врачи Судзуки и Бай Бин со своими помощниками. Надзиратель стал вызывать воспитанников по списку, а врачи поспешно осматривали их. После осмотра всех, признанных здоровыми, занесли в особый список. Затем их снова выстроили, и директор Фан Жо обратился к ним с речью: