Вдруг я почувствовала, как что-то меняется. Вокруг меня словно сгустилась тьма, аура, обычно светлая и чистая, окрасилась в глубокий, почти черный, оттенок синего.
Вермондо заметил это. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но тут же сменилось твердой решимостью.
– Пробуди его, сильнее, – прошептал он, его голос звучал странно, словно издалека.
И тут я увидела его. Прямо передо мной, словно сотканный из воздуха и теней, возник синий дракон. Он был не реальным, скорее проекцией, маской, наложенной на что-то более глубокое и древнее.
Паника захлестнула меня. Я замерла, парализованная страхом. Крик застрял в горле, не в силах вырваться наружу. Дракон исчез так же внезапно, как и появился.
Вермондо отшатнулся, в его глазах читался испуг, но одновременно и какое-то странное удовлетворение. Я поняла. Это был эксперимент. Он хотел увидеть, что скрывается внутри меня, какое духовное существо дремлет в глубине моей души. И, кажется, он получил ответ.
Вермондо вошел в зал, просторный и величественный. В центре, на резном кресле, сидел его наставник.
– Наставник, – произнес Вермондо, склонив голову.
– Сядь, – ответил тот, жестом приглашая его к себе. – Слышал я, что в Академии тебе пришлось немало испытать.
– Иду по вашим стопам, наставник, – ответил Агизур, присаживаясь. – Решил странствовать. Обходил города и веси, встречал самых разных людей. Если у вас найдется время, я вам все расскажу.
Наставник немного помолчал, а затем проговорил:
– Начни с девушки. С той, что помогла тебе с магией и спасла тебе жизнь. Расскажи мне о ней. приведи ее ко мне.
— Наставник, кто она?
— Похоже она мне знакома.
– О ней я не знаю ничего. Прибыла в Академию из другого мира. Её нашёл Аманар.
Морщины вокруг глаз Наставника стали глубже, словно сама память прорезала их на его лице. Он погрузился в раздумья, в омут воспоминаний, где время текло иначе. Сотни лет… Целая вечность прошла с тех пор, как он знал ее – богиню Луны, хранительницу храма, что возвышался над городом Тингот. Ее свет был мягким и всепрощающим, ее мудрость – безграничной.
Но все оборвалось в одночасье. Магическая битва, яростная и беспощадная, обрушилась на Тингот, и богиня пала, сраженная неведомой силой. Ее душа, некогда цельная и сияющая, разлетелась на сотни осколков, рассеявшись по миру.
И вот теперь, глядя на эту девушку, Наставник не мог отделаться от навязчивой мысли. Возможно ли такое? Могла ли частица души богини Луны, один из тех утерянных осколков, воплотиться в этом смертном теле? В ее глазах, в ее движениях, в самой ее ауре он улавливал что-то знакомое, что-то, что отзывалось эхом в его древней душе.
– Надо бы на нее посмотреть повнимательнее, – прошептал он, словно боясь спугнуть хрупкую надежду, зародившуюся в его сердце. Он должен был убедиться, прав ли он в своих подозрениях. Ведь если это действительно так, то судьба не только этой девушки, но и всего мира, могла зависеть от его следующего шага.
Я сидела в своей комнате, погруженная в свои мысли, когда вдруг раздался стук. Нехотя поднявшись, я открыла дверь. На пороге стоял Вермондо.
– Мой наставник хочет тебя видеть, – произнес он без предисловий.
– Твой наставник? – переспросила я, нахмурившись. – Я не хочу никуда идти.
Взгляд Вермондо потемнел. Он явно был раздражен.
– Я старший внук правителя в городе Тингот, – отрезал он. – Когда я прибыл домой, я рассказал о тебе наставнику, и он захотел тебя увидеть. Отказываться ты не можешь.
Меня словно окатили ледяной водой. Ехать к правителю неизвестной страны? Да зачем мне это нужно? Ужас сковал меня, парализуя волю.
– Не хочу тебя тащить, – процедил Вермондо, и в его голосе прозвучала неприкрытая резкость.
– Выезжаем до захода солнца, произнес Вермондо.Я взяла фиолетовый камень, отчаяяно вызывая Агизура, н он молчал. Тогда я увидела на столе ножницы и вонзила их в левую руку.
Боль в руке пульсировала, обжигая. Я смотрела на место, куда вонзила ножницы, надеясь, что Агизур почувствует мою боль, мою отчаянную потребность в помощи. Два часа. Два долгих, мучительных часа. Ни звука. Ни знака. Никого.