– Придётся тебе признать, я сделал то, чего ты от меня требовал: я пришёл в мир и боролся за то, что считал правильным! И мы снова сделали доброе дело!
Ключник, приблизившись к огромному помосту в судилище бардо, положил руку на плечо своему младшему брату и сказал:
– Да, ты славно потрудился, юноша. Мы сделали всё, что могли.
Но он уже смотрел вперёд, на высокие башни и зубчатые стены бардо, настороженный и недовольный, сосредоточенный на предстоящих задачах. Обстановка в бардо, казалось, стала ещё более китайской с момента их последнего визита – возможно, так же, как и во всех остальных царствах, а возможно, всё объяснялось обычным совпадением, вызванным их взглядом на вещи, но великая стена судилища была разбита на десятки этажей с коридорами, ведущими в сотни комнат, так что со стороны помост походил на разрез пчелиного улья.
Бог-бюрократ, стоявший у входа в этот лабиринт, по имени Бяньчен, раздавал руководства по описанию ожидающего их наверху процесса, толстые фолианты, озаглавленные «Нефритовой книгой», каждый длиной в сотни страниц, заполненный подробными инструкциями и обильно иллюстрированный различными наказаниями, которые они могли ожидать за преступления и бесстыдства, совершённые в их последней жизни.
Ключник взял одну из толстых книг и, недолго думая, замахнулся ею, как томагавком, и ударил Бяньчена через заваленный бумагами стол. Ключник окинул взглядом длинную очередь душ, ожидающих своего судного часа, увидел, что все они изумлённо уставились на него, и закричал им:
– Бунт! Мятеж! Революция!
И, не дожидаясь их реакции, повёл своё маленькое джати в зеркальную комнату, которая была первой на их пути по этапам страшного суда, где души могли посмотреть на себя и увидеть, кем они были на самом деле.
– Хорошая идея, – признал Ключник, остановившись в центре комнаты и уставившись на своё отражение, видя то, чего не видел никто, кроме него. – Я чудовище, – заявил он. – Приношу вам всем свои извинения. В особенности тебе, Иагогэ, за то, что ты терпела меня в этот раз и во все предыдущие. И тебе, юноша, – он кивнул на Бушо, которого знал под именем Иззапад. – Однако нас ждут дела. Я намерен сровнять это место с землёй, – и он начал оглядывать комнату в поисках чего-нибудь, чем можно разбить зеркала.
– Подожди, – сказала Иагогэ. Она читала свой экземпляр «Нефритовой книги», быстро перелистывая страницы. – Лобовые атаки, насколько я помню, не приносят результата. Я начинаю вспоминать. Мы должны обратиться к самой системе. Тут нужно техническое решение… Вот. Вот что нам нужно: прямо перед тем, как нас вернут обратно в мир, богиня Мэн даст нам эликсир забвения.
– Я этого не помню, – сказал Ключник.
– В этом и суть. Мы вступаем в новую жизнь, не зная о своём прошлом, и каждый раз выбиваемся из сил, ничего не усвоив из прежнего опыта. Мы должны избежать этого, если получится. Так что слушайте и запоминайте: когда вы находитесь в ста восьми комнатах богини Мэн, ничего не пейте! Если вас заставят силой, только притворитесь, что пьёте, и выплюньте, как только вас отпустят, – она продолжала. – Мы выйдем из Конечной реки, реки крови, разделяющей это царство и мир. Если мы доберёмся туда, сохранив свой разум, то сможем действовать более взвешенно.
– Хорошо, – сказал Ключник. – Но я всё-таки намерен уничтожить само это место.
– Вспомни, что случилось, когда ты пытался это сделать в прошлый раз, – предупредил Бушо, забившись в угол комнаты, откуда он видел отражения отражений. Отдельные воспоминания возвращались к нему, по мере того как говорила Иагогэ. – Когда ты поднял меч на богиню смерти, она лишь удваивалась с каждым твоим ударом.
Ключник нахмурился, усиленно вспоминая. Снаружи доносились гам, крики, пальба и топот сапог. Он отвлёкся и раздражённо ответил:
– В такие моменты нельзя осторожничать, нужно бороться со злом всякий раз, когда представляется случай.
– Да, но не теряя головы. Маленькими шажками.
Ключник смерил его скептическим взглядом. Он поднял вверх большой и указательный пальцы и свёл их вместе.
– Настолько маленькими?