Кан посуровела, не иначе как вспоминая последствия подобного обмана в центральной части страны.
– Здешний генерал-губернатор Паохан Гуанси в конечном счёте отклонил иск, но этим дело не закончилось. Ма Лайчи принялся обращать в ислам саларов – это народ, говорящий на тюркском языке и живущий на дорогах. Ты видела их: они носят белые шапочки и не похожи на китайцев.
– Они похожи на тебя.
Ибрагим нахмурился.
– Пожалуй, отчасти. Как бы то ни было, это решение взволновало народ, так как саларов считают опасными людьми.
– И я понимаю, почему, – они опасно выглядят.
– Люди, похожие на меня? Но не в этом суть. В общем, ислам подвержен и многим другим влияниям, иногда находящимся в конфликте друг с другом. Новая секта под названием Накшабандия стремится очистить ислам путём возвращения к прежнему – ортодоксальному – укладу. В Китае её представителей возглавляет Азиз Ма Минсинь, который, как и Ма Лайчи, провёл много лет в Йемене и Мекке, обучаясь у Ибрагима ибн Хаса Аль-Курани, знаменитого шейха, чьи учения сейчас известны всему исламскому миру.
Так вот, оба этих славных шейха пришли сюда из Аравии с реформаторскими планами, пройдя обучение у одного и того же народа, но, увы, с разными реформами на уме. Ма Лайчи верил в безмолвное произнесение молитвы, так называемый зикр, в то время как Ма Минсинь, будучи моложе, слушал учителей, полагающих, что молитвы могут пропеваться и вслух.
– Различие кажется незначительным.
– Да.
Когда Ибрагим смахивал на китайца, это означало, что слова жены забавляют его.
– В буддизме допускается и то, и другое.
– Совершенно верно. Но, как это часто бывает, такие различия лишь признак более глубоких расхождений. Так или иначе, Ма Минсинь практикует молитву джахр, что означает «произнесённая вслух». Это не по нраву Ма Лайчи и его последователям, поскольку знаменует собой новое и ещё более чистое религиозное возрождение в этих краях. Но они не могут остановить наступление. Ма Минсиня поддерживают суфии Чёрной горы, которые контролируют обе стороны Памира, поэтому его последователи продолжают прибывать и прибывать сюда, спасаясь от войн между иранцами и османами, а также между османами и фуланцами.
– Какие-то сплошные беды.
– Что поделать, ислам не так хорошо структурирован, как буддизм, – отозвался Ибрагим, и Кан рассмеялась. – Но ты права, положение действительно бедовое. Конфликт между Ма Лайчи и Ма Минсинем может уничтожить всякую надежду на окончание междоусобиц при нашей жизни. Хафия Ма Лайчи сотрудничает с властями Цин, и они называют джахр суеверной и даже аморальной практикой.
– Аморальной?
– Как танцы и тому подобное. Ритмичное движение во время молитвы, да и само моление вслух.
– Мне это кажется совершенно нормальным. Служба, в конце концов, остаётся торжественным событием.
– Да. И джахрии в ответ пытаются обвинять хафиев в возведении культа личности вокруг Ма Лайчи. А его самого – в злоупотреблении взысканием десятины, имея в виду, что всё его движение – не более чем афера для укрепления власти и богатства. И всё это при содействии императора и вопреки интересам других мусульман.
– Беда.
– Именно. И у каждого здесь есть оружие, зачастую огнестрельное, потому что, как ты сама могла заметить по дороге, охота здесь до сих пор является важным источником продовольствия. Так что при каждой самой маленькой мечети имеется своё ополчение, готовое, чуть что, вступить в бой, а Цин укрепляют гарнизоны в попытках справиться с этим натиском. До сих пор Цин поддерживали хафиев, что они переводят как «старое учение», а джахриев называют «новым учением», что, конечно, делает их плохими по определению. Но то, что плохо для династии Цин, как раз и привлекает молодых мусульман. В мире много нового. К западу от Чёрных гор всё стремительно меняется.
– Как всегда.
– Да, только ещё быстрее.
– Китай – страна медленных перемен, – медленно проговорила Кан.
– Или, в зависимости от нрава императора, вообще их отсутствия. В любом случае, ни хафии, ни джахрии не могут тягаться силами с императором.
– Разумеется.
– И в итоге они постоянно воюют друг с другом. И поскольку цинские армии теперь контролируют земли вплоть до Памира, земли, которые прежде состояли из независимых мусульманских эмиратов, джахрии убеждены, что ислам необходимо вернуть к его корням, чтобы отвоевать обратно то, что некогда было частью дар аль-ислама.