– Но как поддерживать с ними контакт на другом конце света?
– Он согласен, что это нелегко. Но пароходы быстроходны. Всё решаемо. Они смогли организовать это и в Африке, и в Инке. Провести ци-провода между группами – не займёт много времени.
Они продолжали, вопросы становились всё более конкретными и детальными, и Киёаки совсем потерял нить разговора, так как не знал, где находятся многие из упомянутых мест: Басуто, Нсара, Семинол и другие. Наконец доктор Исмаил утомился, и встречу закончили чаепитием. Киёаки помог Гэню наполнить чашки и разнести их гостям, а потом Гэнь отвёл его вниз и открыл двери лавки.
– Ты чуть не довёл меня до беды, – сказал он Киёаки, – и себя тоже. Придётся много работать на нас, чтобы загладить свою вину передо мной.
– Извини… я буду работать. Спасибо, что помог мне.
– Ох уж это ядовитое чувство. Не нужно благодарности. Делай свою работу, а я буду делать свою.
– Я понял.
– Теперь старик возьмёт тебя к себе на работу в лавку, и жить ты будешь по соседству. Он будет тебя колотить своими счётами, ты сам видел, но твоей главной работой будет доставлять сообщения и тому подобное. Если китайцы пронюхают о том, что мы замышляем, мало не покажется, предупреждаю. Это война, понимаешь? Пусть тайная, пусть по ночам, в переулках и на берегу залива, но война. Ты хорошо меня понял?
– Я понял.
Гэнь посмотрел на него.
– Поживём – увидим. Первым делом вернёмся в долину и передадим весть в предгорья моим товарищам. А потом обратно в город, продолжать работу здесь.
– Как скажешь.
Один из работников провёл для Киёаки экскурсию по лавке, которую он вскоре уже знал как свои пять пальцев. После этого он вернулся в пансион по соседству. Пэн-Ти помогала старухе резать овощи; Ху-Де грелась на солнышке в корзине для белья. Киёаки сидел рядом с малышкой, играя с ней пальцем и обдумывая ситуацию. Он наблюдал за Пэн-Ти, которая учила японские названия овощей. Ей тоже не хотелось возвращаться в долину. Старуха сносно говорила по-китайски, и женщины переговаривались между собой, но ей Пэн-Ти рассказывала о своём прошлом не больше, чем Киёаки. На кухне было тепло. На улице опять пошёл дождь. Малышка улыбнулась ему, как будто успокаивая. Как будто обещая ему, что всё будет хорошо.
В следующий раз, когда они гуляли в парке у Золотых ворот, поглядывая на всё не стихающий коричневый поток, он присел на скамейку рядом с Пэн-Ти.
– Послушай, – сказал он, – я остаюсь здесь, в городе. Мне нужно вернуться в долину и отвезти шелкопрядов мадам Яо, но жить я буду здесь.
Она кивнула.
– Я тоже, – она обвела рукой залив. – А как же иначе.
Она взяла Ху-Де на руки, подняла её повыше над заливом и развернула лицом к четырём ветрам.
– Это твой новый дом, Ху-Де! Здесь ты вырастешь!
Ху-Де вытаращила глаза на открывшийся вид.
Киёаки рассмеялся.
– Да. Ей здесь понравится. Но послушай, Пэн-Ти… Я буду… – Он задумался, как бы получше выразиться. – Я буду работать на Японию. Понимаешь, о чём я?
– Нет.
– Я буду работать на Японию, против Китая.
– Вот оно что.
– Я буду работать против Китая.
Она стиснула зубы.
– Думаешь, меня это волнует? – процедила она.
Она посмотрела за залив, на Внутренние ворота, где коричневая вода разделяла зелёные холмы.
– Я рада, что выбралась оттуда, – она заглянула ему в глаза, и он почувствовал, как у него ёкнуло сердце. – Я помогу тебе.
4. Чёрные тучи
Поскольку крепнущая Китайская империя являлась по преимуществу морской, она снова вышла в лидеры мирового судоходства. Китайцы делали упор на грузоподъёмность, поэтому китайский флот раннего нового времени традиционно состоял из массивных и неповоротливых кораблей. Скорость в расчёт не бралась. Впоследствии это вызвало проблемы в морских спорах с индийцами и мусульманами из Африки, Средиземноморья и Фиранджи. В Средиземном и Исламском морях мусульмане строили корабли меньшего размера, но намного быстроходнее и проворнее своих китайских современников, и в нескольких решающих столкновениях 10-го и 11-го веков мусульманский флот победил более крупный китайский, удержав баланс сил и помешав цинскому Китаю достичь мировой гегемонии. Мусульманское каперство в Дахае стало главным источником дохода исламских правительств и причиной трений между исламистами и китайцами, послужив одним из многих факторов, ведущих к войне. И поскольку море в качестве торгового и военного пути значительно превосходило сушу, преимущества мусульманских кораблей в скорости и манёвренности стали одной из причин, позволивших им бросить вызов китайской морской мощи.