Мы имели в своем распоряжении примерно две недели для изучения начал альпинизма. Нашими инструкторами были бойцы-таджики и проводники Золотухин и Саттор.
Петр Золотухин, потомственный лесообъездчик, родился и вырос как раз в том районе, где нам предстояло действовать. Он отлично знал горы, язык и обычаи матчинцев, тактику местных шаек.
Саттора председатель волостного ревкома рекомендовал мне так:
— Это известный в наших краях охотник. Бедняк. Отец и брат его пострадали от басмачей. У самого Саттора они отобрали его единственное достояние — старое кремневое ружье, кормившее семью. Можете доверять ему во всем.
Золотухин и Саттор приняли живейшее участие в подготовке отряда к экспедиции. По их совету пулеметчики сменили тяжелые вьючные седла на легкие и стали перевозить «льюисы» в хурджумах. Мне и командирам взводов они порекомендовали пересесть на «туземных» лошадей, а своих, пока не привыкнут, держать заводными.
Они же учили нас ездить по оврингам и кручам, советовали, как предупреждать головокружение, показали, каким образом из жердей, ковров и веревок делать носилки для транспортировки раненых. Словом, проводники научили нас тому, чего не найти ни в каких наставлениях и без чего, как мы потом сами убедились, успешно воевать в горах нельзя.
Кишлак Иоры по числу дворов невелик. Он просторно раскинулся в долине реки. Пригодной для обработки земли здесь мало. Поля преимущественно искусственные. Где только возможно, жители сооружали на горных склонах крохотные террасы, подпирали их стенками из камня. Эти лоскутки покрывали тонким слоем почвы и возделывали на них ячмень, горох, просо. Вырастить и собрать урожай в таких условиях тоже не просто. Ливни нередко губили посевы, смывая их вместе с грунтом.
Бедны горные кишлаки и скотом. Хороших пастбищ мало. Население держало преимущественно коз, которые паслись на почти отвесных склонах, поросших редким кустарником.
Я был в затруднении. Выступать в поход, не обеспечив себя необходимыми запасами продовольствия и фуража, нельзя. Ведь не могли же мы объедать местное население, которое и без того едва сводило концы с концами. С другой стороны, большой вьючный транспорт, безусловно, свяжет нас, потребует многочисленной охраны. А силы у нас и без того невелики.
Пришлось съездить в Самарканд. Рассказал о затруднениях облвоенкому. Он посоветовал продукты и корм все-таки брать с собой и обещал помочь в охране вьюков. Пянджикентский отряд местной самообороны получил приказ расположиться небольшими гарнизонами в кишлаках по пути нашего следования. Кроме того, было мобилизовано около 150 человек для сопровождения грузов, эвакуации больных и раненых. Отобрав из дружины сорок человек, ранее участвовавших в стычках с басмачами, и усилив их частью бойцов, имевших опыт действий в горах, я сформировал группу «ездящих горных стрелков». Впоследствии ее стали называть полуэскадроном. Возглавил это подразделение Михаил Шишкин. В его задачу входило обходить противника с флангов, захватывать командные высоты.
Непогода в горах продолжалась до конца февраля. Наконец снегопады прекратились, ветер стих. Из Самарканда прибыл продовольственный транспорт. Вместе с ним приехал коммунист-агитатор Йожеф Секей. Самаркандский обком партии поручил ему выступить перед бойцами-венграми на их родном языке. Но поскольку все они к тому времени уже неплохо понимали по-русски, Секей согласился сделать доклад на русском языке для всего отряда.
Он рассказал о положении в Венгрии, где реакция задушила власть рабочих и крестьян. До сих пор мы знали об этом лишь по кратким газетным сообщениям. Секей же нарисовал полную картину разгула черных сил. Бойцы-интернационалисты приняли резолюцию. В ней они поклялись бороться до конца с мировой контрреволюцией, чтобы тем самым облегчить условия для нового подъема революционного движения у себя на родине.
2
Метеослужбы у нас не было, и мы полностью доверялись старожилам. А они утверждали, что в горах установилась хорошая пагода.
1 марта я выслал в Зеравшанское ущелье сильный разъезд. В его задачу входило добраться до кишлака Урмитан, провести разведку и находиться там до подхода эскадрона (я выступал с ним на другой день).
Сразу после Иоры тропа перескакивала на правый берег Зеравшана. Моста здесь не было. Река до начала таяния снегов немноговодна, но стремительное течение, неровное каменистое дно делали ее опасной для переправы. В этом месте нас ждали проводники. Укрывшись за скалой, они сушили у костра одежду.