Но как бы отважно, самоотверженно ни сражались бойцы и командиры, наши части продолжали отступать. Мы отходили к Дону. 12‑я армия, которой я командовал, отступала чуть восточнее Ростова. Где–то совсем недалеко находилось мое родное село Голодаевка. Нелегко было на душе. Многие из нас покидали дорогие сердцу родные места, близких людей. Кругом расстилалась степь, усеянная балками и косогорами, вдали раскинулись перелески, фруктовые сады. Все до боли знакомое, теребящее душу. И казалось, даже воздух, наполненный запахами чебреца и полыни, здесь был по–особому родным, навевающим воспоминания о далеком детстве. Для меня с этих мест начиналась Родина. С небольшого домика в селе Голодаевка, где я родился, с товарищей–одноклассников, которых сейчас разбросала нелегкая судьба по военным дорогам, с учительницы — строгой, но бесконечно доброй, постоянно заботящейся о том, чтобы в жизни мы были честными, трудолюбивыми людьми, любящими свою Родину.
Вспомнились отец Антон Васильевич и мать Ольга Карповна. Нелегко им приходилось растить и воспитывать детей. А ведь нас у родителей было четырнадцать! Перед мысленным взором вновь всплыла Голодаевка. На всю жизнь запечатлелись в памяти рассказы старожилов об истории родного края.
Голодаевка при царизме с давних пор слыла бунтарской слободой. Она была построена в XVIII в. в урочище Голодаевка и называлась слободой Мартыновка в честь ее основателя — полковника Дмитрия Мартыновича Мартынова.
Первое выступление крестьян слободы против царизма произошло в 1820 г., когда многие села Миусского округа были охвачены восстанием крепостных крестьян за свою свободу. Вот что сообщал в рапорте царю генерал Чернышев, посланный усмирять восставших крестьян военной силой.
«Главное дерзновеннейшее скопище ослушников, мечтающих о вольности, находится в слободе Мартыновка, куда стекаются жители прочих слобод, в большом числе возбуждаемых к своевольству через разосланных от нее поверенных в единомышленном союзе буйного своевольства.
…Тысячи крестьян приходили в Мартыновку и оставались там на случай общего сопротивления или возвращались домой с наставлением никого не слушать».
Против слободы Мартыновка генерал Чернышев двинул войска. Собравшиеся крестьяне изготовились к защите. Они были вооружены дубинами, цепями, косами и даже ружьями. На все предложения покориться крестьяне отказывались вступать в переговоры и в первом столкновении разбили казачий отряд, заставив его отступить за р. Миус. Успешная самооборона Мартыновки усилила движение и придала крестьянам веру в свои силы.
11 июня генерал Чернышев двинул на Мартыновку два батальона Сибирского пехотного полка, два эскадрона казаков и две пушки. Бой произошел на площади возле церкви. Крестьян было около четырех тысяч из 60 различных сел. Выстрелы из пушек, картечь подавили мятеж. Началась расправа…
В докладе временной комиссии по выявлению виновных указано, что в Мартыновке было организовано «особое собственное управление под названием «общественная канцелярия». «Канцелярия» привлекала сторонников и вписывала их в свое общество. Это учреждение было принято и утверждено «многолюдством». В ходе расследования было установлено, что Тимофей Гречко примкнул к неповинующимся и стал одним из главных вожаков, выполняя обязанности писаря в Громадской канцелярии.
Крестьяне Мартыновки были подвергнуты различным наказаниям.
Активное участие жители Голодаевки принимали в революции 1905–1907 гг. Они радостно встретили весть о Великой Октябрьской социалистической революции.
В гражданскую войну многие голодаевцы ушли защищать Советскую власть. Помню, в метельный декабрь 1919 г. в слободе остановился на короткий привал эскадрон 11‑й кавалерийской дивизии знаменитой Первой Конной армии, преследовавшей войска Деникина.
В этот момент ее части крайне нуждались в боеприпасах. Для доставки их был мобилизован конный транспорт местных крестьян. У отца была лошадь и повозка. Он доверил мне помогать конармейцам. Я подвозил боеприпасы красным кавалеристам до самого Ростова. А после одного из боев неожиданно встретил земляка — голодаевца, в ту пору командира эскадрона, Степана Василенко и попросился к нему в эскадрон. Василенко взял меня, выдал верховую лошадь. Так я стал бойцом Первой Конной армии.
Вскоре после освобождения Ростова я побывал в Голодаевке, навестил семью, чтобы попрощаться, потому что решил навсегда связать свою жизнь с Красной Армией. Отец, провожал меня, напутствовал: «Двенадцать лет служил я России как положено, был ранен, воевал с турками, освобождал Болгарию, дослужился до фельдфебеля. И однажды был удостоен чести — на смотре генерал за добросовестную службу пожал мне руку. Дослужись, сынок, и ты до такой чести».