Брата искали по обочинам, и возле безлюдных дач, и у нарядных лаковых шлагбаумов, и у пестрых пожилых сугробов, из которых вдруг выпрыгивали склочные псы; в чистом поле вагончик, пост охраны, выходит церемонный, полутораметрового роста мулат в МЧС-ном тулупчике. Да, видали такого, проходил. Не на карачках, ногами шел, - не волнуйся, женщина. Но как не волноваться - и так дурак, а как выпьет, то дурак дураком, замерзнет, денег, хоронить, - но брат он мне, вот в чем дело: он мне родной. Сторожа кивали, зевали, собаки поскуливали, дорога пугала тихой, темной водой.
В Полиносово Венера металась меж домами, перебегая широченную - прямо проспект - мертвую улицу, летала, не проваливаясь, по насту, царапалась и билась в ворота. Восьмой час вечера, ни души, горят редкие окна, - ну глянь еще вон там, апатично отвечали калитки, а может, там. Идем на следы, - «его следы, верно его!» - в щели видна крепкая кулацкая усадьба с ухоженным двором, горит свет, приоткрыта дверь. Кричим, бросаем снежки, - ни звука. Заснули, наверное.
- Володька-а-а! - кричит Венера то в красный горизонт, то в забор с узорочьем. - Володька, ну-у-у!
И тут же комментирует себя:
- Деревенский голос!
И без перехода:
- Оцените, какой закат.
Обойдя все дома, откричавшись и отплакавшись, Венера, по здравому размышлению, решила, что брательник заснул где-то в тепле, и искать его более нет смысла. Если собутыльники не открыли - то и не выгонят в ночь. Поехали на разворот, - к остову церкви, которая «старинная-престаринная, ей сто веков»: кирпичные руины с проросшими поверху деревцами, таких пепелищ еще очень много в средней России. Сохранилась стена, двухэтажный пролет.
Но выходим и замираем: в центральном арочном проеме чернеет громадный надгробный крест, пугающий и зловещий в своей графической четкости, за провалом окна - тот же закат, будто обрыв, слоистая, почти триколорная заря вечерняя.
«Я не пойду туда», - шепчет Венера; я так боюсь, - и вдруг, крестясь, быстро заговорила что-то горячее на неслыханном языке.
Кто- то из местных богатых лет десять назад похоронил мать -вот так захотелось; и какая-то крестьянская, хозяйственная осанка мерещится в этом предприятии: прибрать бесхозное, освоить пустошь под персональную Лавру, перестроить пресловутую дорогу к храму в путь к заветному погосту. На могиле ничего не написано, но висит иконка и у подножия - много свежих цветов.
- Что это было, Венера? Что вы сказали?
Это была молитва на родном марийском языке, который она помнит по детству в марийской деревне, потому что она помнит все - и потому что в этой жизни ничего и никогда не забывается.
* ВОИНСТВО *
Александр Храмчихин
«Урок нежданный и кровавый»
Одни против шведов
Целью Северной войны для России было возвращение выхода к Балтике, который она утратила по Столбовскому договору со Швецией 1617 года. Шведы к концу XVII века владели почти всем побережьем Балтийского моря. В связи с этим сложилась коалиция обиженных шведами стран, в которую, кроме России, вошли Дания, Саксония и Речь Посполитая, т. е. Польша. Каждый из участников коалиции не сомневался, что общими силами Швецию задавят, хоть в то время она и была сверхдержавой.
Швеция, однако, задавливаться не собиралась. Она привлекла на помощь Англию и Голландию, которые хоть и не стали напрямую воевать, но благодаря им Дания была практически сразу (в августе 1700-го) выведена из войны. А потом случилась Нарва, под которой шведы нанесли сокрушительное поражение русской армии.
После этого Карл ХII, вроде бы, собирался идти вглубь России, на Новгород, Псков, а потом и на Москву. Это был, безусловно, переломный момент в нашей истории. Если бы Карл реализовал свой замысел, он вполне мог бы добиться успеха, вывести Россию из войны, еще больше урезать ее территорию на северо-западе и сменить царя на ее престоле. Самым главным было бы именно последнее. Чем бы стала Россия без Петра I - сейчас даже предположить невозможно.