«Дорога действует лучше лечения холодной водой, видно, на то воля Божья и мне нужно, более чем кому-либо, считать свою жизнь беспрерывной дорогой и не останавливаться ни в каком месте иначе, как на временный ночлег и минутное отдохновение. Голове моей и мыслям лучше в дороге: даже я зябну меньше в дороге, и сердце мое слышит, что Бог мне поможет совершить в дороге то, для чего орудия и сила во мне доселе созревали».
«На немцев гляжу, как на необходимых насекомых во всякой русской избе. Они вокруг меня бегают, лазят, но мне не мешают; а если который из них взлезет мне на нос, то щелчок, – и был таков».
«“Предприятие Чичикова, – стали кричать все, – есть уже уголовное преступление”. – “Да, впрочем, и автор не оправдывает его”, – заметил мой цензор. – “Да, не оправдывает, а вот он выставил его теперь, и пойдут другие брать пример и покупать мертвые души”. – Вот какие толки! Это толки цензоров-азиатцев, то есть людей старых, выслужившихся и сидящих дома. Теперь следуют толки цензоров-европейцев, возвратившихся из-за границы, людей молодых. “Что вы ни говорите, а цена, которую дает Чичиков (сказал один из таких цензоров, именно Крылов), цена два с полтиною, которую он дает за душу, возмущает душу. Человеческое чувство вопиет против этого; хотя, конечно, эта цена дается только за одно имя, написанное на бумаге, но все же это имя – душа, душа человеческая; она жила, существовала. Этого ни во Франции, ни в Англии и нигде нельзя позволить. Да после этого ни один иностранец к нам не приедет”».
«…В самом деле, куда забросило русскую столицу – на край света! Странный народ русский: была столица в Киеве – здесь слишком тепло, мало холоду; переехала русская столица в Москву – нет, и тут мало холода: подавай бог Петербург! Выкинет штуку русская столица, если подсоседится к ледяному полюсу. Я говорю это потому, что у ней слюна катится поглядеть вблизи на белых медведей».
«Вы знаете, какой я охотник до всего радостного. Вы одни только видели, что под видом, иногда для других холодным, угрюмым, таилось кипучее желание веселости (разумеется, не буйной), и часто, в часы задумчивости, когда другим казался я печальным, когда они видели или хотели видеть во мне признаки сентиментальной мечтательности, я разгадывал науку веселой, счастливой жизни, удивлялся, как люди, жадные счастья, немедленно убегают, встретившись с ним».
«Слышно страшное в судьбе наших поэтов: как только кто-нибудь из них, упустив из виду свое главное поприще и назначенье, бросался за другое или же опускался в тот омут светских отношений, где не следует ему быть и где нет места для поэта, внезапная, насильственная смерть вырывала его вдруг из нашей среды. Три первостепенных поэта: Пушкин, Грибоедов, Лермонтов, один за другим, в виду всех, были похищены насильственной смертью, в течение одного десятилетия, в поре самого цветущего мужества, в полном развитии сил своих – и никого это не поразило. Даже не содрогнулось ветреное племя».
«Да будет же благословен бог, посылающий нам все! И душе, и телу моему следовало выстрадаться».
«Жизнь наша – трактир и временная станция: это уже давно сказано».
«Малейший призрак истины – против тебя восстают, и не один человек, а целые сословия…Досадно видеть против себя людей тому, который их любит между тем братскою любовью».
«Не доверчивый ни к кому, скрытный, я никому не поверял своих тайных помышлений, не делал ничего, что бы могло выявить глубь души моей. Да кому бы я поверил и для чего бы высказал себя? Не для того ли, чтобы смеялись над моим сумасбродством, чтоб считали пылким мечтателем, пустым человеком? Никому, и даже из своих товарищей, я не открывался, хотя между ними было много истинно достойных».
Люди, сыгравшие важную роль в жизни Гоголя
Мария Ивановна Гоголь-Яновская (1791–1868) – мать Гоголя. Обожала своего сына.
Василий Афанасьевич Гоголь-Яновский (1777–1825) – отец Гоголя. Украинский и русский поэт, драматург, театральный деятель.
Казимир Варфоломеевич Шапалинский (1776–1867) – выдающийся педагог. Один из преподавателей Нежинского лицея, в котором учился Гоголь. За свое «вольнодумство» был отправлен в ссылку.
Александр Семенович Данилевский (1809–1888) – ближайший и постоянный друг Гоголя. «Ты мне роднее родного брата», – писал ему однажды Гоголь.