Перед тем как собирать рюкзак и отправляться в далекий путь, присел на землю возле брезента. Мирон ходил среди стражей, как командир, размахивал руками, что-то объяснял, кричал. Так сказать, вел диалог в своей привычной манере.
– Отправляюсь в Пустоши, егерь. Портсигар передам Грому. Карабин твой в путь с собой возьму, буду на месте – и оставлю, даст Катарсис. О судьбе твоей расскажу. И о храбрости твоей поведаю всей Пустоши. А Пустошь – и всему Катарсису. Даст Он, дойду спокойно, пролив не больше крови, чем нужно для выживания здесь. И на погосте музыка играет. Рейтузы успевай сушить.
Часть шестая
Путь
По пути в станицу Покинутых встретил товарища. По его взгляду понял, что он уже в курсе. Мирон расскажет такую историю – весь Катарсис еще долго будет гудеть, как чайник.
– Плохи дела, Сашик.
– Плохи, Степа.
– Похоронил?
– Да. Да брезентом накрыл от нелюдя местного. Если птица покрупнее не залетит, будут спать спокойно братья.
– Сам как?
– Как.
– Вопросы к тебе будут, брат. Не у меня, я тебя не первый год знаю. У изгоев будут обязательно.
– Разберемся, Степан. Будут – отвечу.
– «Как так случилось, что среди гор трупов один в живых остался?» Это будет главный вопрос Катарсиса. Попомни мои слова.
– А не главный ли вопрос у тебя, Степан? Есть что сказать – скажи.
– Нет. Зубы не показывай, брат, еще успеешь впереди показать. Выбрался, жив – я рад этому. Как бы там ни было – на стороне изгоя правда. И твои слова делить на два в глаза точно не будут, если повода не давал. Мне никогда не давал.
– Взаимно, братка. Взаимно. Рассказать – не поверишь. Никто не поверит.
– А если не поверят в правду, сам знаешь, как поступать. Придумай ложь, в которую поверят все.
– Будет видно, Степан.
– Подельник был у Мотылька?
– Не подельник. Сам Мотылек и был. Собственной персоной, но в другом лохмотье.
– Как же так, брат, я своими глазами видел его труп у люка? И ты видел. Все видели.
– Сказал же – не поверят. Никто не поверит, даже те, кому на два, на три делить резона нет. Дело было так, Степан, запоминай. Сдал смену в граде, нажрался дуры, что принес с собой из похода в прошлый раз, до отключки, и лег спать. Проснулся – град весь в крови. Мирон и казначей деру дали, аж лыжи сверкали. Собрал пацанов и похоронил в одной могиле. Да камней на брезент натаскал. В граде Покоя оставаться ссыкотно, двинул в сторону Пустоши, далекий путь держу – волю егеря исполнить. Егеря звали Гет.
– Да ладно. Тот самый?
– Он. Все запомнил?
– Запомнил. Что же за правда такая, что такую бредятину придумывать нужда?
– Никому не нужна правда. Нужна рабочая версия. Человек, который топтал Катарсис дольше всякого изгоя, знакомый есть у тебя на примете, Степа?
– Есть. Лучар.
– Виделись с Лучаром. Где могу его найти?
– Говорят, в станице Покинутых сейчас, в районе мельниц.
– Благодарю, брат. Даст Катарсис, свидимся.
– Храни тебя Катарсис, Сашик.
– И тебя храни, Степан. Не губи себя дурой, и без нее капканов на каждом шагу, брат.
– Чем же еще себя травить от отравы?
– Отравой трави. Ею же и трави.
– Если воли хватит.
– Бывай, хранитель.
– Бывай, изгой.
По дороге набрал воды у ручья. В станице Покинутых у мельниц повстречал Лучара. Сидел с путниками на земле да песню, всем нам знакомую, пел. Хорошо пел. Душевно.
– Далеко, Злой. Очень далеко, а возвращаться одному назад – кишка тонка. Близкого пути до Пустоши нет. Дальний путь. Опасный, через Мертвые воды. Гиблые места. И все изгои это знают.
– Деньги у меня есть.
– Ты меня не услышал, Злой. Не пойду я в такую даль.
– Дело твое. Кого можешь порекомендовать?
– Спичку спроси в отеле. У Начальника недавно бывал, видел его там, комнатушку снял. Он неплохой исследователь. Много где ходил. А там уже как на месте договоритесь.
– Благодарю и на том.
– Слышал, в граде Покоя бойню позади себя оставил.
– Формулируй точнее свою мысль, Лучар. Могу и не так понять.
– Не кипятись, Злой. Уши у Катарсиса большие. Пришил то, что подобное сотворило?
– Нет. Пацанов похоронил и ноги унес.
– Что ж. В град Покоя теперь ни ногой. Легкой дороги, Злой.
– Бывай.
– Здорово, Начальник.
Зашел в знакомое место. Трехэтажное здание отеля с заколоченными окнами. Старое, уютом и гостеприимством от него не веет, смотрится жутковато. Человек из Коробки вряд ли зашел бы в такое место. Подумал бы: «Точно волколаки живут, не люди».
– Здорово, счастливчик. Какой День рождения по счету?