– Тот, кто подошел к дому.
До утра ни один из нас не уснул. Под утро дождь закончился, и мы отправились в путь.
Град Тишины был испытанием для каждого из нас. Редко встретишь в Катарсисе такое место, чтобы весь град был единым неизвестным и неизученным, непредсказуемым организмом. Из каждого дома за нами следили, я это чувствовал спиной, жопой, ногами, руками. Шерстью. Всем. На нашем пути не было нелюдей. Мы слышали их, но обходили, перелезали через заборы, старались не попадаться им на глаза. Спичка знал, как быстрее град пройти. Было в этом месте что-то другое. Что воняло иначе, чем нелюди. Когда я это ощущал, выворачивался шерстью вовнутрь. Насмотришься в Катарсисе всякого, кажется, что готов ко всему. А потом – на тебе – встречается на пути такой вот град Тишины.
– Сколько здесь ни хожу, Злой, никогда, еще ни разу не было такого, чтобы расслабился хоть на секунду.
– Неприятно, когда тебя видят, а ты не видишь того, кто тебя видит. И, что еще хуже – он тебя видит всегда.
– В точку, Злой.
– Веришь в призраков?
– Во все верю, Спичка. Все, чего быть не может – быть может в Катарсисе. Чего здесь только не водится.
– У меня чувство, Злой, что из каждого окна на нас смотрят. Мы их не видим, а они нас видят. Не знаю, кто они: умершие, души, призраки? Мать с дочкой, бабка с дедом. Каждая семья, живущая за теми окнами, подошла к окну, чтобы на нас посмотреть. Весь град, Злой. Все они одновременно смотрят – и мороз по коже, волосы дыбом. Страшно, звиздец.
– Как ты там говорил вчера, про страх и трусость?
– Трепач я.
– Язык мой – враг мой. Далеко нам еще идти?
– Думаю, за час управимся.
Про привал и спрашивать не нужно, Злой?
– Голодным, холодным, но живым надо дойти до Пустоши. Во что бы то ни стало. В этом месте – никаких остановок.
– Посмотри на мансардный этаж того здания, – обратился ко мне напарник. – Ты тоже это видишь?
Посмотрел, затем опустил глаза.
– Не останавливайся. Не смотри в окна, не надо. Это испытание, Спичка. И отнесись к этому, как к испытанию. С нелюдями все понятно – навалил свинца меж глаз и пошел дальше. А сейчас тебе непонятно, и ты можешь совершить ошибку, какой Катарсис не простит. Нас проверяют, не смотри больше в окна, понял, изгой?
– Понял.
Весь оставшийся путь мы шли, глядя вдаль, только перед собой.
– Приближаемся к Пустоши. Расслабление растекается по телу. Прошли проклятый град, – радостно сказал напарник.
Я тоже ощутил расслабление, о котором сказал Спичка. Дышать по-другому начал. Стало легче. Так, что закричал бы, если бы Катарсис простил. Но Катарсис такого никогда не простит.
– Впереди местное кладбище. За кладбищем виднеется поселение. Кажется, что до него рукой подать. Пойдем в обход. Отдыхать уже будем в убежище, согласен?
– Согласен.
Новые места для меня. Новый запах. Новые ощущения подкожные. И новый я в этих местах. Не позже, чем через час, мы вышли к поселению. Благодарю тебя, Катарсис.
– Сложный путь был, Злой. Хоть и недолгий. Прошли гораздо быстрее, чем думал.
– Вот, как и говорил. Две тысячи. Рекомендацию получишь от меня. Отправлю весточку Начальнику с человеком, который первым двинется в отель. Неделя может пройти, может, месяц. Только доберись живым через град Тишины. Что бы ни увидел перед собой, если это не нелюдь, бегущий на тебя, не стреляй первым. Присмотрись, как оно себя поведет, трезво принимай решения. Если не нападает, иди своей дорогой – оно тебя проверяет. Пройди эти испытания и, может быть, останешься жив. Напарник из тебя хороший, Спичка.
– Премного благодарен, Злой. Побуду я здесь денек, да пойду обратно, чтобы до наступления Ночи успеть. Выспаться нужно, да в себя прийти. Потом и уйду рано. Прощаться не буду. Если меня не обнаружишь в убежище, знай – я уже на пути к станице Покинутых.
Нехорошее чувство появилось у меня. Пренеприятнейшее чувство. Как говорил тогда Мотылек, один в один. «Чутье у меня, что больше не свидимся, Спичка».
– Доберись живым, – сказал ему. – Помни о будущих делах с Начальником и о том, что нужно из Катарсиса валить.
– Так и будет, Злой.
На том и распрощались. Он протянул руку. Я крепко пожал ее. Ушел на поиски Грома.
Тот занимал одноэтажный дом в начале поселения. Окна его были заколочены наглухо, как и окна всех остальных домов.
– Здорово, егерь.
– Здорово, гость из мест нездешних.
Перед тем как зайти в дом, я постучался. Он молча пустил внутрь. Сам присел на кровать, где сидел и читал книжку до моего прихода. Возле кровати на тумбочке стояла лампа.
– Разговор к тебе есть.
– Говори.
– Слухи вперед меня Катарсис топчут. Думаю, ты знаешь, зачем я пришел.