Когда я собрался уходить, увидел впереди силуэт идущего в мою сторону. Тот был похож на гоя. Я еще не знал, доставая свой лук, что эту встречу с незнакомцем не забуду, пока жив. Не стал направлять лук в сторону идущего ко мне. Понятно, что вода из реки представляет для него интерес в первую очередь. Но какой у него интерес относительно меня, я не знал, потому лук держал наготове.
Когда он подошел совсем близко, то произнес:
– Здорово, гой.
– Здорово, – ответил я.
– Какой год по времени Коробки?
Не ожидал такого вопроса, не сразу сообразил.
– Две тысячи пятьдесят второй год.
Он кивнул головой, но ничего не ответил. На этом наша с ним беседа закончилась. Он подошел к реке, набрал воды в свою склянку и выпил ее при мне. Я даже не успел ничего сказать. А что было говорить? «Не пей эту воду?» Каждый гой знает, что вода из реки Самсона – смертельный яд для набравшего ее. Он назвал меня гоем, да и на непомнящего не был похож – точно знал, что делает. Его тело упало в воду. Я присел на землю. Странный способ покончить с собой, легче было не найти? Посмотрел на время.
Ни имени его, ни места, откуда пришел этот гой, я не узнал. Пришел. Выпил. Упал. Конец. Вот и вся наша история. Задал только странный вопрос, какой год. Шел вперед. Река осталась позади, скоро исчезнет бесследно она. Не сразу понял, что местность, по которой я иду, – то самое Забытое время. Сообразил, только когда взглянул на часы. Стрелки часов остановились. А вдалеке виднелся маленький одноэтажный домишко с незаколоченными окнами. Заброшенный, похоже. Но приблизившись к нему, я понял, что ошибся – возле дома стояла деревянная лавка, стол. На столе стояла склянка с водой, лежала книжка и какое-то неизвестное мне растение. За домом виднелся родник. Когда я подошел к столу тому и лавке, глядя в сторону родника, из дома вышел гой. Пожилой, лет семидесяти. Но крепок, бодр. Глаза полны жизни и даже некоего безумства. Настороженный. Он явно был мне не рад.
– О, беда на мою голову, – сказал гой, глядя пристально мне в глаза. – Сколько здесь живу… Думал, пощадит Катарсис, ни один гой не найдет в мой мир дорогу. Какого… Как ты нашел сюда тропу?
– Шел на север. От поселения.
– Нет, – категорически сказал старик. – Нет дороги сюда по ошибке. Ты не мог заблудиться и обнаружить себя в моем мире. Исключено! Это другое место. Никто сюда не способен попасть. Ни гой, ни нелюдь.
– Не понял.
– Чего ты не понял? Сюда дороги нет, понимаешь? Да все ты понимаешь.
– Мое имя Злой. У заброшенных домов я повстречал Постоя…
– Не хочу я слышать этот вздор. Как ты сюда попал, спрашиваю? Много ли за собой привел? Кто еще? Где они?
– Я один.
– Беда. Беда. Беда.
Хозяин сел на скамью, закрыл лицо руками.
– Нет. Нет. За что? Зачем ты так со мной? Почему не дал помереть одному, в покое и счастии. Почему ты привел его сюда?
– Часы остановились.
– Это место находится за пределами времени. До твоего прихода я думал, что я один нашел дорогу. И один здесь буду жить.
– Ни одного нелюдя? Вот почему окна не заколочены.
– Я не готовился к худшему. Я и забыл о том, что худшее может наступить, живя здесь. И вот – ты. Наступило. Негаданно, нежданно.
– И Ночи нет? Почему так не рады мне?
– Если бы я хотел с гоем рядом жить, я бы с ним рядом и жил. А насчет Ночи… Есть Ночь. Да только не несет смерть она.
– Как это? – спросил я даже больше самого себя, чем своего собеседника, не понимая, как Ночь Катарсиса может не нести смерть. Она и смерть – синонимы и неразлучные друзья.
– В этом месте – нет. Мое место. Мой мир. Мало я испытаний вытерпел на своем веку? Пришел, ладно. Изменить этого не способен. Приму, куда я денусь. Садись, не стой. Если пить хочешь, набери воды в свою склянку. Вода чистая. Пью ее каждый день. Нужно при тебе ее выпить? – строго спросил старик. Седые волосы – по плечи. Лицо в морщинах, вытянутое. Глаза большие, голубые.
– Нет. Наберу.
Достал склянку, которую спрятал в рюкзаке выше, с чистой водой из источника. Выпил до дна. Какое удовольствие! Смаковал каждый глоток. Экономил. Не знал, сколько идти предстоит. Подошел к ручью за домом, набрал склянку до краев. Выпил до дна. Снова набрал и спрятал в рюкзак. Хорошо как! Прекрасен Катарсис в такие минуты отказа от лишений. Приобретения.
Вернулся к хозяину.