– Уяснил, отец. По этому поводу без волнения.
Как мне отправиться в путь?
– Катарсис позволил жить вне стен не только мне, но и другому. Создай возможность. Границы устройства в реальности не соответствуют твоим представлениям о них. И ты в состоянии, строитель, автор изобретения, которое не способно работать без твоего присутствия, построить как иллюзию, так и действительность. Катарсис – безупречный, не имеющий аналогов механизм, организм, воздействие и дар. Немногие из открывших Катарсис готовы отказаться от него.
Оставь меня в тишине.
Часть четвертая
Гость Ночи
Когда начало темнеть, хозяин лег на свою кровать. Я услышал скрип его кровати, будучи в своей комнате, и с тех пор он не произнес ни слова. Наступила Ночь. Я лежал в темноте, закрыв глаза. Неспокойно было внутри, старик не счел нужным закрыть дверь на засов. А Ночь в Катарсисе у меня всегда ассоциируется со смертью. Время от времени я слышал скрип кровати. Негоди, похоже, переворачивался с боку на бок. Мы заранее договорились, что пища и вода будут у каждого в комнате, чтобы можно было перекусить, утолить жажду в любой момент.
Не знаю, сколько времени прошло. Я прислушивался к каждому скрипу, каждому звуку в комнате, в доме. Не покидало ощущение опасности, пусть старик и считал свой мир полностью безопасным из-за отсутствия всякого нелюдя и гоя. Я же был иного мнения, зная, что в этом месте присутствует нечто еще, кроме нас.
Я уснул. Старался меньше пить, есть, чтобы не выходить лишний раз из дома. Не знаю, сколько проспал, проснулся в темноте. Не помню, что снилось, быть может, не снилось ничего. Кровать время от времени скрипела, этот скрип меня успокаивал. Был рад тому, что Негоди со мной в доме.
Когда случилось то, к чему я не был готов, я смотрел в сторону окна и думал, сколько еще продержусь – без дела лежать на кровати. Из комнаты старика донесся скрип входной двери. Первая мысль была, что Негоди пошел справить нужду за дом. Но когда после этого я услышал привычный для слуха скрип кровати, до меня наконец дошло, что мы в доме теперь не одни.
– Старик, – сказал я.
В этой тишине можно было и не говорить громко. Любой, даже самый тихий звук был слышен как в моей комнате, так и в комнате хозяина.
Негоди мне не ответил.
– Старик, я слышал скрип входной двери.
И в этот раз ничего не ответил хозяин. Тем не менее время от времени кровать скрипела. Неспокойно было мне в этом доме. Когда уже дверь моей комнаты заскрипела, я решительно, без всяких раздумий поднялся с кровати. Босиком стоял на полу и смотрел в сторону двери. Ничего не видел. Сказать, что ощущения были гадкими – ничего не сказать. Примерно четыре шага было от меня до двери. Подумал об этом. Вытянув руку перед собой, направился в сторону двери. Нащупал ее. Она была распахнута. Закрыл. Вернулся к кровати. Ложиться не собирался. Впервые за все время, проведенное в Катарсисе, я Ночью не слышал ни гоя, ни нелюдя. И эта Ночь, похоже, станет самой страшной в моей жизни. Оно, что бы это ни было, возможно, способно видеть больше в Ночи, чем я.
После того, как закрыл дверь, не было ни звука, ни скрипа. Простоял у кровати какое-то время, готовый в любую секунду защищаться, кинжал держал в правой руке, вытянутой перед собой. Затем лег на постель. В какой путь мне отправиться?
Ощущал присутствие кого-то еще в комнате. Или я бредил, или мне послышался его хрип? Закрыл глаза. Не ожидал, что смогу в этой обстановке спокойно уснуть. Отключился.
Когда открыл глаза, по-прежнему ничего не видел, кроме черноты. Подошел к столу. Выпил воды. Перекусил.
– Гой, подойди, – послышался голос старика из соседней комнаты.
Не спеша направился на голос.
– Присядь на кровать.
Сел на край кровати. Не видел своего собеседника.
– Гость приходил в мой дом. Гость увидел, что гибелью болен ты. Не телом. Что гибель стоит позади тебя не только здесь, но и в Коробке. С самого рождения и по сей день.
– Кто этот гость? Как он выглядит?
– Если посчитает нужным, сам объявится. Показал мне, что зла мне не желаешь. Расскажи мне об этой болезни, гой.
– Быстро ты вернулся из другого места, отец. Думал, на несколько суток пропадешь. Если не до Рассвета.
– Сколько суток, по-твоему, прошло?
– Не больше суток.
– Болезнь твоя.
– Никогда бы не подумал, что то, что ношу в себе с самого рождения, станет видимым для другого. Катарсис не перестает меня удивлять.
Болезнь моя мучительна. Дуру принимал как обезболивающее. Не знаю за других, мне приходится создавать противоядие каждые два-три года, бывает, чаще. Если вовремя не принять – не живу. Дышу, жру, сру, сплю – и не живу. Не жить – страшно, но страшнее не жизни – привыкание к тому, что не живешь. Не создать противоядие – значит, подвергнуть себя пыткам. Мне трудно объясниться понятнее, старик, сам не до конца понимаю, что это такое и за что я несу такую ношу.