– Вы забыли про голевую передачу, – наклонился вперёд гость.
– Да заткнись ты! – в сердцах бросил Василь Никитич, и, уже в коробок: – Что? Всё равно везти? Сейчас буду!
На некоторое время в салоне установилась тяжёлая пауза. Были слышны только мерная работа двигателя да шум неровного асфальта под колесами.
– Блин! – хлопнул себя по коленке тренер. – Молодец, малыш, провёл старика!
– Да ладно, провёл… – не согласился «Данила». – Вы теперь мой друг и наставник на сто лет.
– Ага. Если так будешь штрафные класть, уже через три игры тебя заберут… – он опять повернулся: – А ну отдавай документ обратно!
– Не отдам, – спокойно ответил Ноан.
– Как это?
– А вот так!
– Отберём!
– Попробуйте.
– Ну, лис, ну, лис… – тренер весь оставшийся путь молчал, глядя на дорогу.
Офис находился внутри стадиона и представлял собой несколько отдельных комнат, самой большой из которых являлся кабинет генерального директора – маленького злого человечка в прямоугольных очках. Рядом с ним, мрачнее тучи, стоял Олег Олегович.
– Проходите, проходите, присаживайтесь, пожалуйста, – едва сдерживаясь, чтобы не взорваться, пригласил подъехавших гостей хозяин кабинета.
Присели.
– Здравствуйте, – сказал «Королёв».
– Здравствуйте. Мы, так сказать, в курсе вашего предложения по поводу контракта. То есть разовых соглашений перед играми. То есть отдельных договоров. Да. Ну так вот – нас это не устраивает!
– Тогда, – Ноан поднялся с места, – за всё спасибо, я пошёл.
– Па-аа-аа-спорт отдай! – заорал директор.
– Извините, – ответил гость, – вот сие никак невозможно. Никак-с. Как сказано в пьесе весёлого драматурга Карло Гоцци, «Бумажка без человека – бумажка, а человек без бумажки – нуль».
– Где вы его взяли?! – стукнул ладонью по столу директор.
– Из дурки пришёл, – буркнул Кучмук.
– А вы не узнавали – может, не «пришёл», а сбежал?
– Узнавали, – вступил в разговор старший тренер, – там сказали, что очень милый молодой человек, полностью здоров, лишь одна амнезия.
– Ага, – кивнул хозяин кабинета. – Мило. Только в жопе шило. Да мне по барабану, пусть катится…
– Какой «по барабану»?! – возмутился главный тренер. – У меня Калошина сломали, а за лето в нападение так больше никого и не купили! В пятницу – «Авангард»! Как забивать будем? Вся надежда – на стандарты! А этот… пионер при мне за несколько попыток ни разу не промахнулся! Да пусть хоть на один матч выйдет – уже хорошо!
– А принципы? – спросил маленький человечек.
– Принципы хороши, кода рожа размером со сковороду, и каждый день в масле! А когда три поражения из четырёх стартовых матчей, то хоть чёрта на поле выпускай!
– Точно! – заметив колебание директора, поддержал друга Василь Никитич.
– Гол, говоришь, за две штуки? – начальник стал грызть конец карандаша, глядя в лицо «господину Королёву». – А хет-трики возможны?
– Да хоть пять, – не поняв сути вопроса, ответил Ноан.
– Во-от! – щёлкнул карандашом по крышке стола директор. – Это что – дубль, значит, – четыре штуки, хет-трик – шестёрка?!
– Если у нас в каждом матче будут хет-трики, стадион до конца сезона станет «под завязку», а у вас тут в коридоре очередь из спонсоров и рекламодателей каждый день начнёт толкаться, – заметил старший тренер.
– Да всё понятно… – скривился генеральный директор. – Малыш, но объясни, почему две штуки? Ты не слишком жаден для своих лет?
– Ноги у меня, – принялся объяснять гость, – как у Роберто Карлоса, обводка, как у Кройфа, голевое чутье, как у Герда Мюллера, а, главное, голова, как у Беккенбауэра.
– Так он же головой вроде обычно играл? – не понял Кучмук.
– Парень имеет ввиду, – произнёс старший тренер, – то, что внутри головы. Мозг.
– А-а-а…
– Королёв! – сморщил гримасу гендиректор. – А ведь с паспортом, признайся, ты нас провёл…
– Как заметил Артуро Перес-Реверте в своей «Фламандской доске», «кристальная честность – это самый верный путь к голодной смерти».
– Вы слышали? – спросил коллег начальник. – Вот оно – новое поколение!
Тренеры молчали.
– Ладно! – решил директор. – Переводите его в первую команду, по сути, одна тренировка осталась, пусть хоть с мужиками разок побегает… А договор юрист новый составит.