Несколько часов спустя
Полностью удовлетворённый «дружеской» встречей мурлыкаю любимую песенку и собираюсь домой. Телефон, громко чирикая, трезвонит нежную мелодию. Мандаринка.
Моя дорогая девочка последние дни себя неважно чувствует, где-то поймала кишечный грипп и бесконечно носится навещать фаянсового друга. Мишаня, как и подобает настоящему мужчине, остался караулить маму и помогать по хозяйству.
– Да, милая, скоро буду дома. Вам что-то нужно?
– Кость… – из динамика раздаётся напуганный голос Миши. Холодный ужас стремительно сковывает желудок.
– Что случилось, малыш?
– Мама закрылась в комнате и плачет… Уже час… Я не знаю, что делать…
Сука, Кислов… Добрался-таки.
– Скоро буду! Не переживай, сынок!
Забыв про верхнюю одежду, стрелой несусь к машине. Поворот ключа, газ и Porsсhe, взметая клубы февральского снега, послушно летит к дому. Не дай бог, хоть пальцем тронул.
Три минуты на скорости 200 километров в час и я на месте. Толкаю дверь и забегаю в прихожую.
– Миша, Юля?
– Мы наверху, мама ревёт и валяется на кровати… – наш золотой мальчишка очень расстроен.
– Сейчас разберёмся! Не вешай нос! – перепрыгиваю через три ступени, поднимаюсь в спальню, распахиваю двери и врываюсь в комнату:
– Мандаринка?!
Моя сладкая девочка, обняв огромную пуховую подушку, обильно смачивает слезами дорогую наволочку. Лицо заплаканное, непривычно бледное. Задушу козла собственными руками. Выхватив думку из рук, крепко обнимаю любимую.
– Что случилось, малышка?
– Тошнит… – Юля утыкается носом в плечо, я пытаюсь расслышать в интонации девушки тревожные нотки паники. Но несмотря на мокрые щёки, голос крошки звучит счастливо… Слёзы точно не из-за Кислова…
– Ты заболела, родная? – нежно поглаживаю хрупкую спинку.
– Нет…Не совсем… – блаженная улыбка расцветает на прекрасном лице, погружая меня в недоумение.
– Мандаринка, что случилось? Почему ты плачешь?
– Кость… Я беременна…
– Что?!
Тыдыщ
Сердце обрывает бешеную свистопляску, замирает на несколько секунд и останавливается. Затаив дыхание, стараюсь переварить услышанную информацию. Крокодиловые слёзы продолжают градом лить из тёмно-карих глаз.
– Я беременна…
Тыдыщ – тыдыщ – тыдыщ
Взрыв сверхновой звезды опаляет душу синими лучами счастья моей новой вселенной, хорошенько контузив ударной волной сознание.
Дважды отец. С особенною нежностью кладу ладонь на пока ещё плоский живот. Где-то там внутри зародилась новая жизнь… И я обязан её сохранить!
– Но ты же говорила, что не можешь…
Хрупкие, девичьи пальчики касаются моей щеки.
– Кто-то удачно забил свой новогодний гол…
– Па-а-а-а-ап… Это что у меня будет братик? – притаившийся у входа в комнату малыш подаёт голос.
Следующее радужное цунами безжалостно накрывает голову. Миша действительно это сказал?!
– Повтори, пожалуйста…
Покрасневший от смущения малыш робко прижимается к нам.
– Мам, пап, у меня будет братик?
– Может братик, а может сестрёнка… – поцеловав мальчишку в макушку, Юля крепко обнимает сына. А я сгребаю драгоценную парочку в медвежьи объятия.
– Ура-а-а-а!
Наши дни
Ответный снаряд прилетает в грудь и возвращает в реальность. Буран в отместку, хорошенько разогнавшись, врезается в Мишку, сбивает ребёнка с ног. Закатившись хохотом, мы валяемся в снегу, стараясь отдышаться.
– Пора домой… Мама будет волноваться, – поднявшись на ноги, хватаю Мишку и усаживаю шкоду на шею.
– И Данил уже соскучился!
В сентябре на свет появился наш второй ребёнок, симпатичный бутуз. Имя братишке выбирал Миша. Старший сын – самый главный нянь для малыша. Как только Юлю и Данила выписали с роддома, Мишута поселился в комнате у брата. Мальчишка самый первый бежит на младенческий писк, озорная проныра в своих шесть лет мастерки справляется с бутылочкой и молочной смесью. Непередаваемая щемящая нежность накатывает каждый раз, когда вижу воркование старшего над младшим. И чувство гордости!