Есть у меня в запасе такая историйка! Чрезвычайно милая. Как небезызвестный вам господин Кабакиади стал отцом в возрасте пятидесяти пяти лет, нимало того не желая…
Кто, кто она, главная героиня нашего сериала, кто она, падшая лилия, бутон розы, оборванный жестокой рукой безжалостного рока? Кто эта жертва знаменитого тирана? Кто эта любимая наложница арабского шейха из Нечерноземья? Разрешите вам ее представить.
Итак… Перед вами (оркестр играет туш)… Звезда нашей сцены… Несравненная… ЛИЗАВЕТА СМЕРДЯЩАЯ! Прошу любить и жаловать!..»
Лиля вздохнула и закрыла тетрадь. Теперь ей все ясно насчет мсье де Кабакана…
Что ж, надо искать новые фактики…
Глава 19
ТЕТ-А-ТЕТ НА ТРОИХ
Утро светило нежным розовым светом, терявшимся в листве густых разлапистых кленов. Накануне прошел дождь, о нем еще напоминали темные пятна луж на асфальте, и прозрачный воздух еще сохранял ночную грозовую свежесть. Густо гудели тепловозы, таща в отстойник зеленые вагоны дальних поездов. Площадь трех вокзалов, как всегда, гремела автомобилями и кишела приезжим народом.
Посвистывая, Григорий Жало дефилировал вдоль стен Казанского вокзала и наслаждался прекрасной погодой. Поводов для отличного настроения у него было предостаточно. Во-первых, у него сегодня выходной день, во-вторых, у его девчонки, Жанны, которая торгует в переходе около универмага «Московский», день рождения, и вечером намечается небольшой сабантуйчик, а в-третьих, у него припасен небольшой, но приятный подарок для возлюбленной — перстенек, который Гриша давеча удачно сторговал у приезжего лоха.
Он вынул руку из кармана, вытянул ее и издалека, любуясь, взглянул на колечко. Ослепительное солнце отразилось от его полированных граней, и в глаза прыгнул фиолетовый зайчик. Григорий зажмурился. Подходящий подарок для такой классной девчонки, как Жанна. И главное, совсем дешево — всего две сотни отдал, да и те фальшивые!
Жало улыбнулся и почесал вихры. Все-таки он молодец. Эти две бумажки ему сунули на рынке за кожаную куртку. Он переживал, матюкался, но сбыть их боялся, подсудное дело… Но вот и пригодились они… «В побрякушках я, конечно, не смыслю, — с ложной скромностью размышлял Григорий, — но где нужно провернуться, там уж не буду зевать…»
И главное, как удачно получилось… Подошел к нему мужик: волчий взгляд, синяя наколка, морда кирпича просит. Жало малость струхнул, в гражданине этом минимум сто кило, да и по всему видно, приятель с уголовным прошлым, с таким и словом зацепиться страшно… Ну вот, подходит и говорит, мол, перстенек есть для твоей бабы, мне он никуда, только карман тянет. Мне, мол, деньги нужны, а не брюлики, возьми, задешево отдам…
Ну, Григорий ломался, ломался, мол, на кой это мне надо, но потом смекнул. Нечестным трудом заработал мужик, потому и отдает за бесценок. А ему чё? А ему ничё! Купил — и взятки гладки, ничего не слышал, ничего не знаю… Да и кто когда дознается про такую мелочь, как колечко… Взял, конечно, чего шанс упускать.
А камень-то какой здоровый, дорогущий, наверное! Металл-то, наверное, ерунда, мельхиор какой-нибудь, но камушек! Как говорится, то, шо любишь! Во Жанна обрадуется!
Перед подземным переходом Гриша достал из кармана расческу, пригладил вихры и посмотрелся в витринное стекло киоска. Посмотрим, как она теперь с ним заговорит. Небось быстро забудет про Лысого… Для верности Григорий достал из кармана штанов дезодорант, брызнул на себя и зажмурился — запах, хоть топор вешай!
— Привет, — беззаботно бросил он крутобедрой девице с дюжиной бюстгальтеров, гроздью висевших на руке. — Как сегодня торговлишка?
— Да так себе, — отозвалась Жанна. — А ты чего приперся?
— Поздравить тебя с утра пораньше. Вот и подарочек принес…
— Да ты что? — Жанна расплылась в довольной улыбке и кокетливо захихикала. — Ну, покажь…
Гриша ловко достал из кармана колечко, повертел его перед носом девицы, надел его ей на палец и скромно отступил, ожидая восхищенных возгласов и благодарственных поцелуев.
Одна бровь на девичьем лице поползла вверх, а другая подозрительно нахмурилась. Жанна близоруко поднесла кольцо к самым глазам. В переходе было темно, неверный свет желтых ламп сгущался сумерками, и камень блестел в полумраке не ярче обыкновенной стекляшки. Жанна хмыкнула и, не глядя, сунула подарок обратно в руку.