— Скажите, как вы были одеты в то утро? — спросила Лиля, обозначая шипы у розы.
— Кажется, было довольно жарко… Но я был в костюме.
— Какого цвета?
— Неужели это важно? По-моему, светло-серого. Надо спросить у жены…
— У жены? — Лиля удивленно подняла брови, хотя была прекрасно осведомлена о личной жизни посетителя.
— Да, я собираюсь жениться, — смешался Барыбин. Он постепенно терял контроль над собой. От его уверенной самодовольности не осталось и следа. Серые тревожные тени залегли в складках обвисших щек, в тени выдающегося подбородка. Он заметно нервничал.
— Скажите, пожалуйста, какие отношения были у вас с Шиловской?
Барыбин потупил взгляд и криво усмехнулся. Девушка явно задавала вопросы, ответы на которые знала лучше его.
— Обыкновенные, — буркнул он, бросая мимолетный взгляд на Костырева. — Как у всех, кто разводится с женщиной, с которой его больше ничего не связывает.
— Кто был инициатором развода?
— Я. — Барыбин судорожно сглотнул.
— Насколько нам известно, Шиловская выдвигала требования, которые вы не хотели удовлетворить.
— Нет, не хотел! Не хотел и не мог, понимаете, не мог! — чуть не вскричал Барыбин. — Она выдвигала такие условия, которые мог выполнить только безумец! Она хотела забрать у меня все! Все, что я заработал за последние годы! Она угрожала мне, понимаете? Она шантажировала меня, не соглашалась ни на какие, самые выгодные условия!
— Чем она вас шантажировала?
Барыбин осекся. Он замолчал, тяжело дыша, лихорадочно соображая, что бы ответить.
— Она… Она угрожала мне, что обнародует мои коммерческие тайны.
— Кому?
— Никому… Всем. Она собиралась опубликовать их в своей книге. Она хотела назвать ее «Голая правда». Глупое название, да? — Барыбин слабо улыбнулся. — Она решила в ней разоблачить все и вся. Она могла повредить моей репутации в бизнесе. Я неоднократно просил ее не делать этого.
Он опустил голову, как бы чувствуя бремя неведомой вины.
— Вы читали ее предсмертную записку?
— Записку? Нет. — Барыбин говорил потерянным голосом.
— Прочтите, может быть, она адресована вам. — Лиля перебросила ему через стол сложенный вчетверо тетрадный листок. — Вы узнаете почерк?
Ошеломленный Барыбин впился в письмо. В кабинете стало тихо, только слышно было, как тяжело дышит грузный взволнованный человек в модном дорогом костюме. Лиля внимательно смотрела на его руки, они немного дрожали.
Барыбин прочитал письмо и осторожно положил его на стол.
— Что вы об этом думаете? — спросила Лиля.
— Я?.. Я… Я не знаю. — Барыбин неожиданно подобрался и, кажется, стал приходить в себя. — Так, значит, это не убийство… Она сама? Да?
— Мы пока не знаем, — ответила Лиля. — Расследование подтвердит или опровергнет эту версию. Вы считаете, письмо адресовано вам?
— Мне? Не знаю… Может быть, мне… Нет, наверное, все-таки нет, хотя кто знает… Меня она, кажется, ненавидела. Хотя я со стопроцентной уверенностью не могу утверждать, она была такая непредсказуемая.
— Кому могло быть адресовано письмо, кроме вас?
— Кому? Не знаю… У нее были близкие мужчины.
— Назовите фамилии, имена.
— Фамилии? Я не знаю. Я не помню ее театральных знакомств…
— Хорошо…
Лиля сделала вид, что записывает что-то. Не поднимая головы, она сухо сказала:
— Спасибо. У меня все. Ваш пропуск, пожалуйста.
— Минуточку! — Костырев приподнял руку, останавливая Барыбина. — У меня к вам один неформальный вопрос.
Бизнесмен замер, едва пролепетав:
— Пожалуйста.
— Мне так понравились ваши ботинки, — простодушно произнес Костырев. — Вы не подскажете, где такие можно купить?
Лиля удивленно вскинула брови.
— О, это очень дорогие ботинки, — расплылся в довольной улыбке Барыбин. — Рыбья кожа, новый материал. Но боюсь, что для вас они будут дороговаты.
— А все-таки, где вы их приобрели, поделитесь секретом.
— Фирменный салон фирмы «Ультангер». Тысяча долларов пара.
— Да что вы! — изумился Костырев. — Да, вы правы, мне это не по карману. Ну что ж, до свидания.
Как бы надев привычную маску, Барыбин вновь принял лощеный, довольный вид, сразу став выше на целую голову. Он с достоинством поднялся, взял пропуск и направился к двери. Как только рука его коснулась ручки, мягкий женский голос за его спиной произнес:
— Когда вы нам понадобитесь, мы вас вызовем повесткой.
Барыбин вышел в коридор с тревожно колотящимся сердцем.