Протянув тонкие руки, Ирина подошла к нему, прижалась горячей щекой к груди. Он обнял ее плечи. Как бы ему было плохо без нее! Ради нее, ради их будущего он готов идти до конца.
— Когда все это закончится, мы поженимся, — тихо сказала она, поднимаясь на цыпочки, чтобы прижаться губами к его впалой щетинистой щеке.
— Да, дорогая, — одними губами подтвердил он.
— У нас будут дети.
— Конечно.
— Мы будем счастливы.
— Обязательно…
…Барыбин опрокинул в себя вторую рюмку. Иришка расстроится, когда поймет, что он выпил. Она ничего не скажет, но по ее виду он поймет, что она огорчена. Но ему сейчас так хочется напиться!
Какой он молодец, что оставил в тот день машину около банка и, пока оформлялись нужные бумаги, вздумал прогуляться пешком! Семеныч ковырялся в моторе и не заметил, как шеф осторожно прошел мимо него. Если бы он все-таки видел его, то непременно доложил бы милиции. Семеныч хороший шофер, но голову в петлю из-за своего хозяина совать не станет.
Дом, в котором жила Шиловская, находился неподалеку. Он дошел до него минуты за три. Кстати, около ее дома на обратном пути из банка они чуть не влипли в дурацкую историю — какой-то шизик выскочил на улицу прямо перед грузовиком, который ехал по соседней полосе. Шофер «КамАЗа» стал выворачивать руль в последнюю секунду перед столкновением и задел крыло его «сааба». Ерунда, конечно, но неприятно. Милиция, «скорая», разбирательства… А шизик-то вроде жив остался, как в рубашке родился, благо скорость была небольшая.
Барыбин оглянулся:
— Еще рюмку водки, пожалуйста.
— Может быть, вам целую бутылку принести? — предложила официантка.
Барыбин окинул тяжелым ненавидящим взглядом ее усталое, равнодушное лицо с растекшимися от пота пятнами дешевой косметики (такое же лицо было и у Евгении после вечернего спектакля) и твердо сказал:
— Не надо. Одну рюмку водки, пожалуйста.
Он не хотел напиваться. Напиваются только слабые люди. А он не слаб. Он не даст этой бабе портить ему жизнь даже из могилы. Если ему принесут целую бутылку, он не удержится и выпьет ее до дна. А ему этого не надо. Он сильный человек.
Барыбин улыбнулся. Несмотря на вызовы в милицию, все идет прекрасно. Его дела в полном порядке. Его заводик по переработке нефти работает отлично, и никакие кризисы ему не страшны. Люди всегда будут покупать машины, а машинам всегда нужен бензин. «Его» заводик — потому что у него почти половина акций этого предприятия. Именно эту лакомую половинку и требовала Евгения при разводе. Да, она была не дура, совсем не дура. Вот именно, была. Наконец-то о ней можно говорить в прошедшем времени.
И губа у нее была не дура. И сама она была недурна, пытался каламбурить Алексей. Молодец была баба, хваткая. Она не захотела ни дачу в Барвихе, ни квартиру, ни машину, даже обещала вернуть подаренный на свадьбу белый «мерседес». Нет, ей не нужны были внешние атрибуты благосостояния. Ей потребовалось обеспечить себя надежным куском хлеба на всю оставшуюся жизнь. На века.
Заводик был именно тем ключиком, который открывал ей врата в рай. Он приносил неплохой ежегодный доход, и на него давно зарились могущественные конкуренты. Эти конкуренты плели интриги, искали подходы, натравливали налоговую полицию, подкапывались, но все было безрезультатно — такую махину, как Барыбин, им не побороть.
Барыбин их всех затолкал под лед, образно выражаясь. Но, когда он уже почивал на лаврах, довольный результатами многолетней борьбы, еще одна акула разинула пасть на его состояние — Шиловская. Он ей предлагал десять процентов, это много для человека, который и пальцем не шевельнул, чтобы заработать. На эти деньги можно не богато, но достаточно безбедно жить. Но она не захотела. Ей надо было все. И сразу.
Это не от жадности, думал Барыбин, она к деньгам всегда относилась легко, не отчаивалась, когда их катастрофически не хватало. Нет, ей просто хотелось сломать его, победить, унизить — не перед людьми, а перед самим собой. За время их недолгой совместной жизни она прекрасно изучила все его слабые места и теперь била по ним отточенными, хорошо рассчитанными ударами, почти всегда достигавшими цели.
— Ты думаешь, мне нужен этот миллион или твои акции? — Она расхаживала перед ним, заломив руки над головой, как большая белая птица, готовая вот-вот взлететь. — Ничего подобного. Мне кажется, ты должен меня понять. Когда ты принесешь мне эти деньги…