— Пока не будет однозначно установлена причина смерти, мы должны искать преступника. Даже если в итоге преступником окажется сама Шиловская. Будем требовать повторной экспертизы…
— Да, а как же посмертное письмо? Значит, все-таки самоубийство.
— Я со своей стороны могу задать тебе встречный вопрос: а как же пропажа перстня? Значит, убийство с целью ограбления? Молчишь?.. Что ж, будем копаться дальше. Не скрою, такое заключение врачей для нас выгодно, если найдем преступника — молодцы, а если нет — спишем на ОССН.
Костырев грустно усмехнулся:
— Давай-ка, Лиля, выпьем с тобой чайку. Что-то голова от духоты разболелась. Давление, что ли, поднимается…
За чашкой чаю Лиля продолжала рассуждать:
— Если в желудке обнаружены таблетки, то, значит, попытка самоубийства все же была, Шиловская собственной рукой написала письмо и положила его около постели.
— То, что письмо написала сама погибшая, уже не вызывает сомнений — это установила почерковедческая экспертиза. Она же показала, что письмо написано в спокойном состоянии, а не в состоянии стресса или сильного волнения — как я и предполагал. Вероятно, написано задолго до смерти. Но тот факт, что Шиловская решила покончить жизнь самоубийством, не подтвержден ничем — ее могли заставить выпить таблетки. Впрочем, следов насилия нет на теле, если не принимать во внимание рану на виске.
Держа двумя руками пузатую чашку, полную дымящегося напитка, Лиля произнесла:
— Интересно, откуда она взяла таблетки…
— Возможен банальный вариант — купила в аптеке.
— А почему именно пантропанол?
Костырев молча пожал плечами.
— Но Барыбин был так взволнован… — вздохнула Лиля. — Мне показалось, что если бы у него не было твердого алиби, то можно было бы с уверенностью сказать, что он замешан… И потом, ботинок фирмы «Ультангер»… Кроме того, помните, девушка, которую откопал Костя Ильяшин, утверждала, что видела какого-то мужчину у квартиры Шиловской? Я думаю, это был Барыбин собственной персоной. Но факт его появления там опять-таки не вяжется с его железобетонным алиби…
— Кстати, вот тебе работа на завтра: убедись, столь ли железобетонное у него алиби, насколько он хочет представить, — сказал Костырев, отпивая большой глоток. — Только осторожно, чтобы не вызвать шумихи по поводу участия Барыбина в расследовании. Подозрения могут не оправдаться, а репутацию человека очень легко испортить…
Лиля подняла на шефа глаза, затуманенные, как будто она что-то мучительно припоминала.
— А помните, Михаил Аркадьевич, Костя Ильяшин что-то говорил насчет молодой женщины, искавшей квартиру Шиловской в день убийства? Я сначала подумала на Маргариту Величко, подругу Шиловской… Но потом решила, зачем спрашивать номер квартиры, в которой она бывала не раз… В офисе Барыбина я видела его секретаршу, ту, которая, кстати, собирается стать его женой. Она меня поразила. И знаете чем?
— Чем же? Красотой?
— Отнюдь. Она обыкновенная. Она воплощенная обыкновенность, причем далеко не в плохом смысле. Совершенно обыкновенная. Обыкновенность в квадрате или даже в кубе. У нее ни одной неправильной или запоминающейся черты лица, ее невозможно различить в толпе. Такие лица трудно опознавать. Она никакая. Кстати, на вешалке в приемной висел серый женский плащик…
— Ты думаешь, это она?
— Почему бы нет? Мне кажется, что именно такие тихие женщины способны на смелый поступок. Я не говорю на преступление — на поступок! А улыбка у нее действительно странная, как будто она постоянно пребывает в состоянии счастья. И может быть, будет нелишним и ее алиби проверить?
— Если ты интуитивно чувствуешь, что это необходимо, — пожалуйста, — сказал Костырев, одним глотком допивая чай. — Но я мало верю в причастность… Как, кстати, ее зовут?
— Тишина. Ирина Тишина.
— В причастность Ирины Тишиной к гибели Шиловской. Они — как два совершенно различных полюса.
— Разноименные полюса притягиваются, — улыбнулась Лиля.
— Да, это в физике. А в лирике?
— А у нас физика или лирика? — ответила вопросом на вопрос Анцупова.
— Смотря как трактовать происшедшее. Если с точки зрения материальной — то физика, а если с духовной — то, безусловно, лирика, — задумчиво почесал затылок начальник.
— Тогда разрешите мне на этот раз попробовать посмотреть на это дело с материальной точки зрения. С той, с которой разноименные полюса притягиваются. Может быть, такой практический подход принесет плоды.