— Вы рассказали ему, что посещали Шиловскую?
— Нет, что вы! Он получил известие о ее смерти и был так взволнован. Я не хотела пугать его еще больше. Понимаете, для меня такое облегчение поделиться с вами… Наверное, я единственный человек, который видел ее незадолго до смерти, — меня эта мысль очень мучила.
— Вы чего-то боялись?
— Нет, ничего. Но я чувствовала себя виноватой в том, что не сумела понять, что она задумала, не сумела отговорить ее от этого шага, предотвратить его. Я могла объяснить ей, что жизнь прекрасна, если есть человек, которого она любит и который ее любит. Напомнила бы, что у нее есть дочь, ведь это такое счастье!
Ирина замолчала, глядя мимо Костырева.
— Когда вы были у нее, во что она была одета?
— Одета? — очнулась Тишина. — О, на ней был прелестный с розовым блеском пеньюар с ажурной вышивкой, он так подчеркивал ее свежесть!
— Вы не заметили на ней никаких украшений?
— Конечно заметила! У нее было прекрасное кольцо, Алексей мне о нем рассказывал. Старинное, чудное, ужасно дорогое. Я бы такое не смогла надеть — очень страшно носить на пальце целое состояние. Но Евгения Викторовна, конечно, была другое дело…
— Скажите, — задумчиво спросил Костырев, — когда вы уходили от Шиловской, вас кто-нибудь видел?
— Видел? Не знаю… Может быть… — Тишина пожала плечами.
— Во сколько вы ушли?
— Примерно в десять с минутами. Мы разговаривали минут двадцать.
— А что вы делали потом?
— Потом? Прошлась по магазинам, пообедала и пошла на работу.
— По каким магазинам вы ходили? Можете вспомнить?
— Сначала я зашла в «Арс», посмотрела на шубки.
— Примеряли?
— Нет, что вы, просто хотела прицениться. Потом зашла в аптеку, потом в продовольственный, потом в «Книги».
Когда Тишина вышла из кабинета, Лиля Анцупова скептически спросила Костырева:
— Неужели вы ей поверили? Но ведь все ясно как Божий день! У нее железобетонный мотив для убийства.
— Ты знаешь, как она это сделала? У нас даже ее «пальчиков» нет. Она может легко отказаться от своих показаний. И что тогда?
— Но ведь главное она уже сказала — что была у Шиловской! Вы, конечно, здорово ее разговорили, еще бы чуть-чуть — и признание было бы у нас в кармане.
— Хорошо, а что ты скажешь насчет письма?
— Инсценировка.
— Тебе не кажется, что ей было бы трудновато, впервые придя в дом Шиловской, убить ее, отыскать письмо и не оставить при этом ни одного отпечатка пальцев, сохранив идеальный порядок после поисков? Тишина не производит впечатление физически сильного человека, вряд ли она справилась бы с Шиловской. Да и время не совпадает. Разница в два часа — огромный срок.
Костырев тяжело вздохнул и произнес сухо и официально:
— Вот что, лейтенант Анцупова. Завтра вы отправитесь по магазинам, на которые указала Тишина, и опросите продавцов, видели ли они ее и когда. Точное время — самое главное. Ведь если они видели ее до двенадцати часов, а я в этом почти уверен, то их показания почти стопроцентное доказательство того, что Тишина говорила правду. Да я и так в этом почти не сомневаюсь. Задание понятно? Идите выполнять.
— Есть! — Лиля развернулась на каблуках и вышла, хлопнув за собой дверью чуть более громко, чем следовало. Таким образом она выражала свой безмолвный протест.
В глубине души Лиля надеялась, что ожидания Костырева насчет того, что продавцы вспомнят неприметную покупательницу, которая неделю назад заходила в магазин, окажутся обманутыми. И тогда уж она возьмется за нее всерьез!
Глава 24
ВЗРЫВ
Звонок раздался в четыре часа, когда Костырев, борясь с послеобеденной сытой дремой, просматривал материалы дела. Накопленная за год напряженной работы усталость давала о себе знать — он чаще, чем мог себе позволить, поглядывал в окно, на золотые от яркого пополуденного света купола, на город в сиреневой дымке выхлопных газов, глухо бурлящий резкими трамвайными звонками, гулом машин и страстным голубиным воркованием, которое звучало как прелюдия к вечерней тишине.
Глухой голос в трубке отдаленно пророкотал, будоража память знакомыми интонациями:
— Здравствуй, Михаил Аркадьевич. Буркин тебя беспокоит по поводу твоего клиента.
— Какого клиента? — Костырев очнулся от созерцания урбанистического пейзажа и с заметным усилием сосредоточился.
— Проходит у тебя некий Барыбин?
— Есть такой.
— Ну, поздравляю. Выезжай на место происшествия. Его машину взорвали.