– Мы не можем позволить этому случиться, да мы, да я, да… – Котя вышагивала перед столом Дилана, негодуя, у неё из носа чуть ли не пар шёл, а рыжая коса дерзко следовала за хозяйкой, как огненная плеть, коснись – покарает. – Мы не можем сдаться и согнуться перед этим возмутительным решением.
– Несгибаемым человека делает не характер, а межпозвоночная грыжа, – заметил сонно Райт, лёжа ухом на столе; ему и самому не нравилось решение руководства, однако он знал, что спорить с ними бесполезно, а уж обсуждать это в семь утра, и дёрнуло же его приехать раньше обычного, и вовсе издевательство. – Бога мать, сжалься и оставь меня в покое, – он повернул голову и уложил её на другое ухо, чтобы девушка перестала мельтешить перед глазами.
– Вы как-будто не понимаете, как это серьёзно.
– Понимаю.
– И можете так спокойно лежать? – Она перегнулась через стол и нависла перед его лицом, чем испугала.
– Ты убить меня хочешь? Смотри, я буду беспокойным призраком! Буду преследовать тебя, – поднял он голову, чтобы отодвинуться от настырной подопечной.
– А вас призраки остальных троих убитых не преследуют?
– Фактически, прошлые дела закрыты – собака найдена, осталось найти новую преступницу, – он встал и подошёл к доске, где ткнул пальцем в фотографии. – Вот это наше дело, а не то, что было до тебя, – он посмотрел на неё пристально, будто сканируя и понимая, что её до сих пор не отпускает смерть отца.
– Это вы думаете, что там всё шито-крыто, – встала она в позу около него, сложив руки на груди, – но я знаю кое-что.
– И что? – Он выдвинул вперёд свой квадратный подбородок, которому завидовали все мужчины, ведь с ним он был похож на Супермена. – Вот лично я знаю, что двенадцать лет назад тебе было всего двенадцать…
– Тринадцать, – перебила она, – у меня день рождения в январе.
– А я думал в апреле, ты же упрямая как козерог.
– Я козерог.
– Тьфу, чёрт бы побрал ваши девчачьи гороскопы, – сплюнул он, недовольный. – Не суть. Ты была тогда подростком и испытала травму, потеря родителя – это тяжело, и поверь, я знаю, каково это. Меня ведь тоже не просто так занесло в полицию. Но ты не отчаивайся, страдания не вечны, ведь жизнь не бесконечна.
– Я вам сочувствую, конечно, но то, о чём я хочу рассказать, я узнала не сразу, а когда приехала потом на новогодние праздники.
– Через два года, выходит? Это когда Коннелл потерял контроль и обратился, – сказал он сам себе, – ну, допустим.
– И я тогда подслушала разговор, который не предназначался для моих ушей.
– Да ты сама сейчас всё сказала – “не предназначался для твоих ушей”! – С видом “я всё сказал” он двинулся к кулеру за водой, Котя засеменила за ним следом.
– Но босс, – стала она канючить, – просто послушайте меня.
В комнату, широко зевая, зашёл Уто, за ним подоспели и остальные, здороваясь и желая всем доброго утра и хорошего дня, а Котя сменила пластинку, она вцепилась в рукав Дилана и перешла на шёпот:
– Давайте поговорим наедине. Можно вас на три слова?
– Три слова – это два слова, – нашёлся Дилан.
– А что ты хочешь обсудить с боссом? – Тут же заинтересовались остальные конспирологами. – А нам рассказать?
– Это деликатная тема, – нашлась она сразу, – такое любому человеку не рассказать.
– Хорошо, – Дилан попытался отцепить от себя. – Пошли поговорим на твою, м-м, деликатную тему. В допросную?
– Нет, я знаю другое место, – она загадочно улыбнулась и резко дёрнула его, потащив его за собой. Стаканчик опрокинулся и вода залила ему штаны прямо в причинном месте. – Ой, сорри.
– И как я пойду так в люди? – Стал он показывать на штаны руками.
– Фигня, никто и не заметит, все взрослые люди, никто не станет вас подозревать в недержании мочевого пузыря, – естественно, Уто с Реном заржали как те самые “невзрослые”, Дилан нахмурился, Котя стукнула его по плечу со словами: – Не ссы… в смысле, не ссыте. Ну, то есть всё уже произошло, ой, – она осознала, что говорит что-то не то, и слова её не успокаивают Дилана, а наоборот, – я не это имела в виду.