– Видимо, охранник рынка единственный, кто следит за базаром, – обречённо изрёк Райт и позволил ей увести себя.
Они подошли к кабинету Лили Эванс, где он остановил девушку вопросительным взглядом.
– Да, мы будем говорить здесь, – продолжила она говорить тихо, намекая тем, что разговор серьёзный, – потому что это касается экспертизы, и непосредственно касается Эванс.
– Лили? – Удивился Дилан.
– Нет, её мамы.
– О Боги, ты как и её умудрилась приплести?
– А вы не удивляйтесь пока не услышали самого главного, а то потом челюсть уроните и придётся нам для вас на вставную скидываться, – шикнула Котя.
– Советую не экономить, когда решитесь.
– Нас так-то трое плюс Лили, как думаете, сможем наскрести на достойную замену настоящей?
– Жмоты, – обиделся он мгновенно, и толкнул дверь плечом, не утруждая себя стуком, просто напросто забыв о правилах приличия и вежливости.
Лили уже была на рабочем месте, цвела и пахла, была бодра уже в такой час, чем удивила вошедших, ведь это было совсем на неё непохоже. На лице её приклеилась улыбка, а глаза были полны счастья и светились, словно голубые новогодние огоньки, что бросалось в глаза даже таким закоснелым личностям, как Котя и Дилан.
– Лили, что случилось? – Позитивное настроение одной передалось и другой, словно по мановению волшебной палочки.
– Мы тут ворвались без стука, – заметил Дилан, уже устраиваясь в кресле, пока его не успела занять Стоун, – а ты даже не отчитываешь.
– Сами накосячили – сами признали, – улыбнулась она, – что вас ругать?
– Это Коннелл, – обличительно сказала Котя.
– Что опять он? Закрыть может его на пятнадцать суток, – предложил сердобольный Дилан, карауливший девушку волчонок, уже волк, и его уже достал. – Или на двадцать пять лучше?
– Нет-нет, не надо, – стала отговаривать Лили. – У нас всё хорошо, – она стеснительно потупила взгляд. – Мы решили пробовать.
– Что пробовать, Лили? Он же волк, – совсем не фильтровала речь Котя, – как вы сможете?
– Я не знаю, Котя, но не говори ничего, это не обсуждается, – мягко попросила она подругу, и Котя сдалась. Хотят страдать – пусть, у неё других дел полно. – Так зачем вы пожаловали?
Она села за стол и приготовилась слушать, Дилан сидел в кресле закинув ногу на ногу и качал носком, прикрыв мокрое пятно на брюках, но тактичная Лили даже виду не подала, что заметила, а Котя стояла на перекрестье их взглядов и готовилась поделиться тем, что хранила уже много лет, но о чём не забывала и бережно несла в себе во имя торжества правды. Она откашлялась, прежде чем сказать то, от чего Дилан перестанет так лениво потягиваться, словно кот на солнышке, а Лили точно схватится за сердце, ведь это касается её мамы.
– Как я уже сказала Дилану, – начала она смело, заставив себя не бояться сказать, ведь это правда, – это касается Сирены Эванс – твоей мамы, – Лили сразу стала серьёзной. – Однажды я подслушала её разговор с мужчиной, которого я не видела, но она мне представила его потом как своего любовника.
– Что? Мама мне никого не представляла, – тут же откликнулась младшая Эванс, а Дилан подсобрался, не ожидая разговоров о личной жизни хорошей знакомой.
– Тебе – нет, может потому что это была неправда? Честно, я не знаю, но она сказала, что он её любовник, – Котя закивала своим словам, – но сейчас не про него, к нему вернёмся позже, если хотите; в любом случае, у меня есть лишь догадки о том, кто это мог быть, но никаких доказательств. И говорить без них будет нечестно.
– Давай уже ближе к делу, – перебил её запинания Райт, шестое чувство говорило ему, что пахнет жареным, – не томи.
– Терпение, босс, – осадила его Котя, которая от внимания, пусть всего лишь двух человек, но всё же внимания, получала удовольствие. – Так вот, они тогда говорили о волках, и я сразу поверила, что оборотни реальны.
– Стоп, – прервал её Дилан, выставив ладонь в её направлении, как оживший мем с Канье, – ты о волках слышала ещё тогда, но водила нас за нос, типа не знаешь о них?
– Нет, – стала она активно мотать головой. – Она меня тогда убедила, что это враньё, и я поверила. Но сейчас я думаю, что она просто хотела скрыть от меня личность того волка, с которым говорила, и поэтому соврала, сказав, что он её любовник. В любом случае, я была убеждена, что это сказки, и когда приехала сюда, то честно расследовала дело и раскрыла их сущности своим умом, – она постучала пальцем себе по виску, намекая, что ум у неё ого-го. – Так что не надо тут, – она покачала указательным пальцем Дилану.