– Какой ещё кухне?
– Когда я подслушала, они были на кухне, говорили, а потом он почувствовал меня и сбежал, – она говорила ровно и безжизненно, словно заранее выученную речь. – И миссис Эванс сказала, что это был её любовник, а волки – это их ролевые игры.
– Хорошая фантазия, – ухмыльнулся Дилан, восторгаясь находчивостью Сирены. – Видимо, она действительно всё это придумала, потому что, отвечаю, Борз Хоуп преданный фанат своей жены, носится с семьёй как с писаными яйцами, будто ничего ценнее нет у него.
– Да пофиг, – отмахнулась Котя. Сейчас её волновало другое. – Что нам теперь делать? Если папу убил волк, то мы не можем это оставить без внимания, нужно писать или звонить руководству, рассказать им…
– Нет! – Хором ответили Дилан и Лили.
– Вы что, на её стороне? Может и сами знали, что там не собака постаралась? – Стала делать она приятные выводы.
– Это не так, я тоже услышал впервые, но послушав Лили понял, почему Сирена это сделала.
– Меня не хотите просветить? – Желчно плевалась она словами, словно кобра ядом. – Или натравите на меня волка, у вас же там целая свора, чтобы я молчала, потому что я не хочу молчать больше! Я думала, это миссис Эванс оступилась, но вас тут целый конгломерат.
– Пресвятая Дева Мария, ды уймись же ты и послушай.
– Не хочу я вас слушать, – спорила она.
– Мы тебя выслушали, теперь твоя очередь внимать, – заметил он здраво, и мягко усадил Котю туда, где раньше сидел сам. Он дал ей воды из кулера, и проследил, чтобы она не облилась, а то нехорошо подумают о его отделе, обзовут ещё отрядом засых, вот будет неудобно. – Как сторонник закона, знай я о том, что сделала Сирена Эванс, не позволил бы этому случиться, – Лили посмотрела на него с непониманием, он заметил это: – Но я бы сделал всё возможное, чтобы защитить наших волков. Волк волка не бросит, а я и сам некоторого рода волк, – почесал он за ухом. – Но меня там не было, и работаем мы с тем что имеем, а именно: продолжаем защищать волков и скроем то, что похоронено.
– Почему? – Вскричала Котя, всё же обливаясь водой.
– Потому что если правительство узнает, что волк убил человека, то им конец. На них начнутся гонения, а они ребята неплохие. Они такие же, как мы, просто иногда становятся более шерстяными; но подумай, что случится, если их существование придать огласке? Люди начнут на них охоту, как раньше, а этой уже было, и много волков убили, но потом они пришли с миром и мы уговорились на перемирии.
– Говорите так, будто это вырвано из страниц учебника по истории.
– Такого в учебнике не напишут, потому что волки – это секрет, и люди о них не знают, но есть специальные отряды, мы же говорили об этом. Отряды, как наш. И мы призваны оберегать их от людей, а людей от них, но по опыту скажу, люди куда агрессивнее, – он кивнул, прокручивая в голове моменты, когда волки вели себя человечнее. – А волки, несмотря на свою звериную сущность, не всегда, но в большинстве случаев, пытаются сгладить конфликт.
Он продолжал рассказывать о волках и людях, приводил примеры из практики и Котя начинала понимать его и согласилась хранить молчание, но не готова была отпустить отца – убийца должен получить наказание, о чём и сказала Дилану. Райт был согласен на все сто процентов и сказал, что первым делом хочет обсудить это с самим Борзом, ведь просьба, насколько он понял из рассказа Коти, исходила от него. Подумать только, его записали в любовники, да если его стая узнает – засмеют.
– Я поняла вас, – заключила Котя, – но мне нужно это обдумать. Мы продолжим хранить это в тайне, но я хочу знать, что скажет Борз Хоуп, потому что я в деле.
– Ты наглая, – щёлкнул он её по носу, как в детстве.
– Фу, клешни свои старпёрские не распускайте.
– Я твой босс, вообще-то, девочка.
– Так ведите себя соответственно вашему преклонному возрасту.
– Я тебя переведу в другой отдел, – припугнул он, и Котя на самом деле испугалась, ведь что ему стоит осуществить это? Избавится от неё и от проблем одним махом.
– Простите, – она невинно захлопала глазами, в школе такое со взрослыми преподавателями-мужчинами прокатывало, да и сейчас сработало. – А теперь не могли бы вы великодушно оставить нас наедине?
– Бить будешь? – Спросил он деловито.