– И что они хотят? Рассказать всем?
– Дилан этого не хочет, а дочь офицера как я понял, тоже будет молчать, но сам понимаешь – уверенности тут нет.
– Хочешь сам с ней поговорить?
– Хочу и поговорю, – Зефф сразу перевёл на него глаза, в его взгляде можно было прочесть собственнические мотивы, – но сначала с Райтом, он как раз должен подъехать, а ты последи за ней, пожалуйста, и по возможности объясни, – попросил он сына. – Но я задолжал ей извинения, ведь так и не нашёл убийцу её отца. Поэтому и хочу поговорить потом.
– Если бы вы тогда не скрыли, что это сделал волк, то вряд ли это помогло бы расследованию, – заметив сомнения во взгляде отца, сказал Зефф. – Вы правильно поступили, ты знаешь.
– Я знаю, – согласился он. – Но не переживай, сын, пока я не раскрою это дело, не уйду с поста. Тебе не придётся расхлёбывать заваренную мною кашу, – он ободряюще хлопнул Зеффа по крепкому плечу.
– Я и не думал так, – вскинулся мгновенно Зефф. – Я не из-за этого пока не прошусь занять твоё место.
– Я знаю, знаю, но и ты должен знать, что я не стану валить с больной головы на здоровую.
– Отец…
– Всё, разговор окончен. И знаешь, не нравится мне…
– Вожак! Вожак! – забежал к ним в мастерскую Борис – один из волков, стоявших на охране. – Один из наших – Лоуп – при патрулировании наткнулся на офицера Стоун, она его не видела, но она одна.
– Вооружена? – Первое, что спросил Зефф.
– Нет, вернее, не знаю, но об оружии он ничего не говорил.
– Где её видели?
– На западной поляне. Сначала гуляла по тропинкам, потом забрела туда. Я не знаю, выглядит так, будто она просто гуляет.
“Просто,” – усмехнулись Хоупы.
– Зефф, – начал говорить отец предостерегающе.
– Я найду её, – безапелляционно заявил тот. – Тем более вспомни, о чём просил меня.
Они переглянулись, альфа кивнул, и лишь получив разрешение старшего, Зефф пустился бегом в лес. Сняв одежду у тайника, он спрятал её и обратился в волка, и сразу взял курс на западную поляну. В животном обличии весь мир ощущался другим: всё обретало запах и звук, они были сильнее и объёмнее, чем в примитивном теле человека. Мелкие животные шуршали по своим делам, но почувствовав хищника, замирали, даже не подозревая, что волку нет до них и дела. Его двигал вперёд образ, записанный на подкорке головного мозга, отпечатанный на внутренней стороне век, выгравированный на костях.
Пока он не мог найти её запах, выуживаемый из воспоминаний фантомным силуэтом, но чувствовал, что она рядом – сердце так и заходилось от предвкушения скорой встречи. Зефир давно с ней не встречается мордой к лицу, но чувствовал, что скучал. Его человек этих чувств не принимал и всегда отсылал чувства на поверку мозгу, а те их заворачивали рулоном, нарезали колёсами и спускали с горки – живущего инстинктами своего волка Зефф слышать отказывался, как бы дерзко не царапал он его изнутри, полосуя острыми когтями. Но стоило отдать бразды правления волку, то снова балом правили чувства. А Зефф помнил и про Ку, и про то, что она не волчица, и вообще – нельзя будущему вожаку терять голову.
Наконец, он поймал её след, узнаваемый с первой ноты – молоко с мёдом и печенье – его любимое лакомство из детства. Это было нетипично иметь определённый запах, он обсуждал это с другими волками. Например, отец сказал, что мама его ничем особенным не пахнет, как и он сам для мамы, другие тоже не ощущали особенных ароматов, хотя Куан сказал, что Котя пахнет, как пчелиный улей – отвратительно. Дед тоже подмечал медовые оттенки её аромата. А Кот описывал, что Лили пахнет цветочным полем, и это сам Зефф тоже заметил, но ошибочно принял за духи.
Он сбавил скорость, и чем ближе подходил, стараясь оставаться незамеченным, чтобы оценить ситуацию, тем больше чувствовал её запах и желание кинуться к ней за лаской ширилось в грудной клетке. Зефир притаился среди деревьев, наблюдая с колотящимся сердцем, как она пинала мухоморы, а победив их, легла на спину и прикрыла глаза локтем, чтобы не светило в глаза. Её белая кожа, в веснушках и капельках пота, отзеркаливала солнечные лучи, но они частично задерживались, путаясь в тех самых каплях на острых ключицах и других открытых участках, и делали кожу мерцающей, словно у вампиров из пресловутых “Сумерек”, которых дома любили все, кроме него. Лучи сплетались с золотом распущенных волос, лежащим вокруг неё раскрытым веером, и искрились на кончиках. Одна рука в согнутом локте, кожа на котором была расцарапана, спасала глаза от тёплого осеннего солнца, а другая, выглядящая не лучше, лежала на урчащем животе, но девушка старательно лежала и ждала. Ждала, когда же придёт кто-то из волков и она теперь будет смотреть на него новым взглядом.