Она не была похожей на него или на неё, и глаза её не золотились, она была обычной девочкой со светлыми волосами и голубыми глазами, какими рождались обычно полукровки, – неужели у него слабый генофонд, что даже не смог зачать волчонка? Кот со всех сторон был собой недоволен. Какой из него отец? Он даже за себя решать не научился.
– Если она ему не нужна, давай оставим себе, – громко прошептал Волли, и все его услышали. Он засмущался, но повторил то же самое громко.
“Забирайте,” – хотел сказать несчастный отец, но Борз его опередил:
– Это ребёнок Коннелла, ему и решать, что делать с девочкой. Захочет отдать на воспитание в приют – мы не в праве его переубеждать, но прошу тебя вспомнить, Коннелл, что когда тебя оставили на нашем пороге, то ты нашёл среди волков себе маму. Маму не по крови, но по сердцу. И подумай, хотел бы ты отдать родную кровь в чужие руки? Она уже твоя по праву рождения. А примет ли её твоё сердце – решать тебе.
– Всё равно, если она ему не нужна, то оставим себе, пожалуйста, – стал канючить Волли. – Я бы за ней приглядывал, как Ку за мной, растил бы её. С ней даже проблем не будет, раз она не обращается.
– Волли! – прикрикнула на него мать. – Отец сказал, что Коннелл решает.
– Мне надо подумать, – сказал он, – я не могу решить так сразу.
– На-ка, – вытащила ребёнка из корзинки Зифа, и стала давать в руки Кота, – подержи-ка её.
– Я не умею, я же уроню её, – стал он паниковать, но подошедший на подмогу Зефф стал показывать ему, как надо, ведь в детстве ему приходилось держать на руках мелкого, он был опытным. Кот пытался повторить то, что показал друг. – Так? О нет, я не могу, а вдруг она станет ворочаться и упадёт?
– Не знала, что ты такой трус, – скривилась миссис Хоуп. – Не переживай, ты сам поймёшь сейчас, это естественно, она же твоя дочь.
Зифа умудрилась всучить ему в руки ребёнка, и он стоял ни жив, ни мёртв, боясь шелохнуться. И если девочка беспокойно хныкала на руках женщины, то оказавшись на руках отца, перестала.
– Ну, что ты решил? – Прыгал около них Волли. – Оставишь нам?
На него снова прикрикнули родители, призывая быть тактичным, но Волли не мог думать о вежливости, когда сердце говорило, что нельзя отдавать малышку. К внуку подошёл Зээв и насильно отвёл его в сторону, попросив дать Коннеллу время.
– Она такая… Как пушинка, – восхищался Кот. – Такая маленькая, но так вкусно пахнет, – “Очень вкусно,” – подтвердил Волли, которого не спрашивали. Голубоглазая блондинка напоминала ему Лили, но сейчас он заметил, что форма губ, пухлых от природы, была его. – Она точно моя.
– Понимаешь теперь? – Сказал вожак.
У него было три сына, один из которых сын брата, но такой же родной, как остальные два. Он тоже держал их на руках крохами и знал, что чувствует Котовский. Подержав своё чадо на руках, отказаться от него просто невозможно.
– Вы думаете, бабушка согласится помогать мне воспитывать малышку? – Посмотрел он на вожака, отчаянно желая получить отцовский совет.
– Лиззи ещё батальон детей может вырастить, – ответил он уверенно. – Но дочь-то твоя, растить тебе.
– Я знаю, но я понятия не имею, что делать.
– Я буду помогать! – вклинился Волли. – Можно?
– С каких это пор ты у нас специалист по младенцам? – Посмотрела на него строго мама. – Ты говорил, что берёшь год для подготовки к поступлению, а сам собрался податься в няньки?
– Я могу совмещать.
– Иди посуду немытую для начала с учёбой своей совмести, – посоветовала ему мама. – Но если разобьёшь хоть одну тарелку, то никаких нянек из тебя.
Он обрадовался, что мама не стала ему запрещать навещать малышку, даже не подумав, что делает она это лишь бы он не включил режим обиженки, и побежал выполнять задание, пока она не передумала. А Кота стали собирать домой. Зифа стала рассказывать ему, как греть молоко и кормить малышку, как часто это делать, он старался запомнить, но всё вылетало из головы мгновенно. Но она пошла вместе с ним, чтобы по пути продолжить делиться теорией курса молодого отца, и на вопросительные взгляды соседей они просто не обращали внимания – и так знали, что слух о девочке разнесётся но все уголки со скоростью света, и учитывая куда несли корзинку, секрета в том, кто является её отцом, не будет.