Лиззи встречала их нервной, она вся испереживалась, когда внук убежал к вожаку, а сейчас видела, что на нём лица нет.
– Что же случилось? Вместе пришли? А что в корзине? – И тут она заметила девочку. – Ой, а это кто тут у нас такой лапулечка?
– Это девочка, – сразу внёс ясность внук. – Её оставила мне бывшая. Моя девочка.
– Твоя? – Ахнула бабушка. – Вот счастье-то какое!
– Ты рада? – Спросил он неверяще. Думал, бабушка его с корзиной из дома выгонит, а то нагулял, и ладно бы волчонка, нет, обычную девочку.
– Конечно рада, – она не врала, о внуках, вернее, правнуках, она мечтала давно и печалилась, что там и помрёт, не понянчив их. Зифа протянула ей корзинку, в которой строго сопело маленькое чудо. Лиззи взяла её, не чувствуя тяжести, а девочку доставать и будить на спешила. – Как назовём?
– Цветочек? – Несмело произнёс Кот.
– Значит, Флауэр. Красивое имя для красивой девочки, – решила Лиззи.
Довольная Зифа, убедившись, что девочка устроена, вернулась домой, а бабушка с Коннеллом весь остаток дня обустраивали дом для ребёнка. Лиззи составила список покупок и отправила Кота за необходимыми дня младенца вещами, а сама погрела молоко и ждала, когда она проснётся, чтобы познакомиться.
Полностью поглощённый событиями, Коннелл весь день на отвечал на сообщения Лили, а когда она позвонила вечером, то уставший, даже поговорить не мог. Она расстроилась, отчасти потому что желала внимания из-за произошедшего ранее инцидента, но обижаться не стала, ведь у каждого бывают сложные дни, но таких сложных дней у Котовского становилось всё больше и больше, он редко отвечал, звонил ещё реже, и ей стало казаться, что получив желаемое, его интерес к ней пошёл на убыль. Сам же Коннелл чувствовал перед ней вину. Он боялся, что узнав о Флауэр, она его бросит, а не рассказывать считал тоже неправильным, поэтому стыдился говорить с нею, сокращая разговоры до минимума, и всё больше времени уделял малышке, которая была от него без ума.
Он научился менять памперсы и кормить её, вставал по ночам при первом же звуке, пытался занимать её внимание, чтобы она не скучала и не хныкала, и обнаружил, что палец – это её любимый аттракцион, за его движением она могла наблюдать вечность. Уставал он ужасно, ведь приходилось совмещать со сменами в баре.
Отличным помощником стал Волли, забегавший к ним при каждом удобном случае, и Лиззи шутила, что это их женишок, Коннелл на это грозил тому кулаком и требовал не сметь даже думать о Флауэр в романтическом плане, для неё он старикан, дядюшка Вольфганг, и никак иначе. Волчонок дулся, но привязанность к девочке была сильнее, поэтому он научился не обращать внимания на сумасшедшего папашу, как он называл его за спиной.
Волки, успокоенные тем, что убийства прекратились, готовились к празднику урожая, но вожак был недоволен, что преступник до сих пор расхаживал на свободе. В последний разговор с Диланом они обсудили то, что теперь стало известно и ему, а именно, что офицера Фелиситас убил волк, также обсудили возможность того, что его мог покусать настоящий волк, а не оборотень, тонкое место этой теории было в том, что обычные волки на территории не водились. Но исключать возможностей было нельзя. Ведь даже определить по следам было никак – присутствовали запахи и следы своих, наложенные на чужие, вычленить преступника становилось невозможно.
– До сих пор в шоке, как вы могли это скрыть от меня, – качал головой Дилан. – Я много чего мог ожидать от тебя, но скрыть такую важную вещь – это же надо додуматься!
– И ты бы смолчал? – Спросил его Борз, уперевшись пятой точкой о стол. – Или вписал бы в дело?
– Конечно, – он сразу сдулся, – конечно, мне пришлось бы рассказать начальству.
– Считай, я спас тебя от ошибки, потому что расскажи ты им тогда правду, мы сейчас стояли бы по разные стороны баррикад в боевой готовности.
– Да мы и сейчас будто с разных берегов говорим, – вздохнул Райт.