Размышляя об этом, Котя как и обещала, рассортировала мусор, выкинула всё как полагается и с чувством выполненного долга отправилась к Лили умолять о чашечке чая, о кофе после произошедшего она даже думать не могла.
С Лили они после того случая продолжили общение и дружбу, как не бывало. Коте даже стыдно стало за излишнюю эмоциональность, а Лили решила не раскрывать ящик пандоры и продолжать сыпать извинениями. Обеих этот выбор устроил.
– Фу, от тебя несёт как от помойки, – сморщила носик подруга, но не чихала и Котя понимала, что значит не страшно. – Ты на дело выезжала?
– Нет, у меня дело было здесь, – офицер устроилась на стуле для гостей, задрала ноги и упёрлась подбородком в колени. – Вот ты знала, что весь мусор сортируют?
– Естественно, сортируют. Даже урны специальные установлены с обозначением вида мусора, чтобы правильно выкидывать и утилизировать в последствии.
– Урны – понятно, – кивала уставшая Котя, мечтавшая только об одном – о душе. – Но я про мусор в урнах и контейнерах, его тоже сортируют!
– Никто этот мусор не сортируют, просто вывозят, – пояснила Лили.
Давая ей в руки чашку с растворимым кофе, в который добавила щедрую порцию сахара и сливок, чтобы компенсировать ненатуральный вкус, она напрочь забыла, что та просила чай, ведь все её мысли были о Коннелле – он стал ужасно деловым и не мог уделять ей столько же времени, как и раньше, мог забыть ответить на сообщение или игнорировал её звонки, ей даже стало казаться, что теперь она становится настырной, меняясь с ним местами. Она теперь постоянно проверяла телефон, не пришло ли что-то от него, делая это по привычке.
– Как это? – Вскричала Котя, она вскочила на ноги и расплескала содержимое кружки. – А как же бедные уборщики, которые матерят всех, но перебирают мусор, моют и сушат его?
– Чистоту мусора проверяют лишь у выброшенного в урну для переработки, – устало пояснила Лили, хватаясь за швабру, а Коте вручив коробку салфеток.
– А я ему поверила! – Схватилась она за голову. – Этот Куанчелло меня провёл, обвёл вокруг пальца, то есть вокруг лапы своей.
– Ты побольше ему кличек давай, – посоветовала Лили, взяла салфетки в руки и подойдя, сморщила лицо – запах был неприятный, но теперь ей стало понятно, чем занималась подруга. Она стала оттирать её одежду от следов кофе с молоком. – Не удивительно, что он пошутить захотел. Кому будет приятно слышать новое прозвище каждый день? Признавайся, как обратилась к нему при разговоре?
– Да я помню что ли? – Стушевалась Котя и стала с невинным видом играть с кончиков своей косы, Эванс усмехнулась. – Это само собой выходит, потому что нет у меня к нему уважения. Он столько раз меня выдавал. Непартийный он.
– Вы как дети.
– Это он. Я просто выкинула стакан с кофе в урну.
– Стакан с кофе в урну? – Ужаснулась Лили. – Ты меня извини, конечно, но тут я полностью на его стороне. Тут и сортировщик не нужен, чтобы проклясть тебя.
– Все сговорились против меня! – вскинула она драматично руки к небу. – А ты вместо того, чтобы пожалеть, сидишь в телефоне. Что там такого важного?
Лили сразу убрала его в карман, но под обличительным взглядом подруги не смогла удержаться и рассказала, что после их свидания длиною в целую ночь Котовский стал вести себя по-другому.
– Он тебя гостит13, – знающе подтвердила Котя. – Но причину сказать сложно. Мне нужно больше информации, – включили она в себе дознавателя.
– Я всё думаю, ему не понравилось, может? – Лили печально сложила брови домиком и смотрела на неё двумя окошками глаз с голубыми шторками, не позволяя всё же увидеть всю глубину её печали – она сама только недавно, падая в бездну, начала осознавать её бесконечность. – Вот он и решил, что если будет игнорировать, то я сама отстану. Но если я не пишу, то он чувствует и пишет сам. Я ничего не понимаю! – она уронила голову на сложенные руки.
Котя стала ходить по комнате, ей хотелось всенепременно решить проблему, хотя вводных данных у неё было немного, ведь Лили отказывалась рассказать всё в подробностях, а требовать она не станет – это же личное.